– Так что, Михал Юрьич, все, что ты повелел, я сполнила. Дале-то как?

– Ну, подсобишь гостям дорогим, – солидным, хоть и ломающимся еще баском, произнес Минька и по-хозяйски шлепнул шмыгнувшую мимо него девку чуть пониже спины.

Та смущенно, но в то же время радостно взвизгнула:

– Сызнова вы, Михал Юрьич, за свое.

– И впрямь отросла, – изумился Славка, провожая ее оценивающим взглядом.

– Ну, ты тут не больно глазами зыркай, – заметил ему Минька. – И вообще на чужой рот каравай не разевай.

С пословицами юный изобретатель был явно не в ладах.

– Да нет, куда там моему караваю до твоего, – сокрушенно вздохнул бывший спецназовец и двинулся следом за князем в просторную горницу, полностью заставленную столами различного размера.

Все они были настолько загромождены различными инструментами и непонятными штуковинами, что пустого места ни на одном из них практически не оставалось. На многочисленных полках тоже чего только не было! Да и на полу валялось всего в избытке, включая даже какие-то мешки. Один из них был открыт, и Константин с удивлением заметил, что тот доверху наполнен странной однородной светловатой массой. Подойдя поближе и зачерпнув из него горсточку, князь обнаружил, что держит в руках самые обычные… древесные опилки.

Впрочем, всему этому друзья не особенно удивились. Гораздо больше их поразил так называемый красный угол, где у доброго христианина всегда находилась божница с одной, а чаще с тремя иконами. Так вот у Миньки там расположился целый иконостас аж на семь икон, ярко освещаемых сразу тремя лампадами.

Более того, практически на каждой полке и над каждым столом красовалось еще по иконе. Великомученики, угодники и апостолы мрачно и ревниво взирали со всех сторон на вошедших.

– Восемь, десять, двенадцать… Нет, опять сбился. Сразу видно, что здесь святой человек живет, – благоговейно прошептал Славка. – Ну, прямо тебе храм, а не мастерская. И ты их всех знаешь, Михал Юрьич? – обратился он к улыбающемуся Миньке.

– Конечно, – ответил тот уверенно.

– А вот этот, например, кто? – Воевода-спецназовец ткнул пальцем наугад в какую-то икону, на которой был изображен скорчившийся, чрезвычайно худой полуголый человек, торжествующе ухвативший руками что-то черное с красными точечками.

– Это святой Пеликан, одолевающий беса, – гордо ответил юный изобретатель, хитро улыбаясь.

– А это? – Палец князя уткнулся в икону с изображенным на ней мрачным типом, угрожающе растопырившим пальцы.

– Это великомученик Амфибрахий, одолевший водяного змия.

– Ну а вот тот? – осведомился Славка, указывая на изображение чрезвычайно волосатого мужика, голый торс которого был увешан крест-накрест, будто патронташем, двумя здоровенными цепями.

– Это страстотерпец Абдурахман, терзающий себя за то, что не сдержался и пошел на сделку с сатаной дабы получить некое тайное знание, – во весь голос отрапортовал Минька, уже не сдерживая улыбки.

– Странные какие-то имена у твоих святых, – протянул Славка.

– А это у тебя вообще мастерская или храм? – непонимающе спросил Константин.

– Храм, конечно. Каждый раз, как зайду, сначала триста поклонов отобью, «Отче наш» прочитаю, потом еще пять молитв, благословения у всех попрошу, а уж потом за работу. Чуток потружусь – и опять за молитву с поклонами.

– Помогает? – серьезно спросил князь.

– Еще бы, – гордо вскинул голову Минька. – Боятся сюда бесы лезть. Очень уж тут намоленное все. Ну и опять-таки отец Никодим заходит раз в месяц. Сережка, ой, то есть Сергей Вячеславович, ну, который Иванов, рассказывал, как он во время воскресной проповеди меня другим прихожанам в пример ставил.

– А новые виды оружия ты, разумеется, побоку? – кивнул головой Константин как о чем-то само собой разумеющемся.

– Вот уж хрен вам во всю морду, – заявил Минька. – Ишь чего захотели. Думаете, у меня правда крыша поехала? Да не дождетесь!

– Вот как ныне, оказывается, богоугодный молодняк со старшими разговаривает, – вздохнул сокрушенно Славка.

– Будешь много говорить, так я тебя сейчас вместе с собой на молитву поставлю часика на два, – пригрозил изобретатель грозно.

– Не надо, – перепугался Славка. – К тому же я и словов-то не знаю. Ежели бесы подкрадутся, совсем худо придется мне, несчастному, – пригорюнился он и смахнул несуществующую слезу.

– Не боись, старина. Ко мне приходи. Это ведь раньше народ считал, что я здесь чем-то страшным и темным занимаюсь. Все гадали, то ли я сам колдун, то ли бесов вызываю, а они мне все стряпают. Помнишь, Костя, как Сережка, тьфу, Сергей Вячеславович нечистую силу изгонял из моих мастерских?

– Конечно, помню, – усмехнулся князь.

– Ну и все. С тех пор как отрезало. Я все понял, осознал и обратился к богу. Навешал повсюду кучу икон, каждому святому имя дал.

– А где имена-то брал? – поинтересовался Славка.