Бросает-Скалы скривил губы:

— А может, она от мужчин силу набирает? Выдаивает из них семя перед боем? Знаешь ведь, что Тяжкий Бобр о женщинах говорит, — что они отнимают у мужчины силу, опустошают его…

Огонь-в-Ночи хмыкнул:

— Хотел бы я, чтобы меня почаще так опустошали! Поэтому-то, между прочим, я и решил вернуться. Три месяца без жен — это слишком долго.

— Знаешь, чем больше я об этом думаю, тем мне меньше байка насчет мяса нравится.

— И что ж дальше?

— А дальше вот что: уж лучше мы с ним о том разговоры вести будем, как эту женщину победить. Кстати, что значит «танагер»?

— Это такая желто-красная с черным птичка, что живет на верхушках деревьев. — Бросает-Скалы немного подумал и усмехнулся. — Пожалуй, мне эта мысль нравится. Тяжкий Бобр на эту удочку попадется. Он сочинит для нас особое Песнопение, отдельно нас Благословит, чтобы мы могли убить эту ведьму. После этого ряды анит-а рассеются, как дым на ветру.

— В таком случае нам стоит двигаться поживее, а не торчать здесь, будто вороны на ветке.

— У тебя настроение изменилось?

— Нет — всего-навсего байку получше придумали для Тяжкого Бобра. После всего, что мы за эти годы видели, его нельзя не бояться. Я хорошо помню, что он сделал с Веткой Шалфея — и с другими. Мне не слишком хочется ссориться с таким человеком.

— Я думаю, нам в эту сторону.

Танцующий-с-Огнем взглянул на крутую тропу:

— Не уверен. А если она ведет в тупик? Нам тогда придется по ней же возвращаться.

Два Дыма надул щеки и шумно выдохнул.

— Я тоже не уверен. С тех пор прошло много времени. Я был молод тогда.

— Как твое колено?

— С тех пор как на него бизон наступил, кажется, еще никогда так хорошо не было.

Его спутник почесал в затылке:

— Я и не предполагал… Когда ты почти что сознание потерял, я подумал, что… ну, что я погиб. Я себе не доверяю.

— Тогда доверяй старому бердаче — и пойдем по этой тропе.

— А если ты ошибся?

Два Дыма глянул вниз. Извилистая тропа уходила в густую сосновую рощу. С обеих сторон скалы вниз шли отвесные склоны, по которым спускаться было невозможно. Впереди простиралась долина, серая при свете палящего солнца.

— Другая тропа на вид ничем не лучше. А если мы пойдем по широкой тропе, тебе придется Зреть Видения с дротиком в спине. Разве ты не чувствуешь, какая тропа ведет к цели? Прибегни к Видениям…

И в то же мгновение Два Дыма пожалел о вырвавшихся словах. Лицо Танцующего-с-Огнем исказилось болью.

— Я… я не могу. Я так растерян… — Он покачал головой. — Я только чувствую Силу. Но к ней невозможно обратиться просто так… если не Зришь Видение.

— Тогда пошли по этой тропе. Тут меньше камней. — И Два Дыма кивнул в сторону сосновой рощи.

— И не только поэтому. Смотри: замысел Танагер начал осуществляться, — махнул рукой Танцующий-с-Огнем.

По небу плыл прозрачный дымок.

— Если так, нам лучше с горы сойти. В такую сушь огонь распространится быстро. Мне отец рассказывал о первой засухе, а ему его отец рассказал. Тогда казалось, что весь мир в огне.

— Лишь бы только не так, как в моем Видении! Только не это! — Танцующий-с-Огнем побледнел. — Ладно, вниз так вниз.

На спуске Два Дыма внезапно утратил уверенность. Сила его от перелома ноги не защитит. А если не он — кто будет держать Волчью Котомку, когда его мальчик, его Маленький Танцор, начнет Зреть Видения и Танцевать с Огнем? Если, конечно, они до этого доживут.

— Эй! — донесся до них крик сверху. Танагер приветственно помахала рукой и сбежала по крутому склону, разбрасывая мелкие камешки.

Два Дыма устало вскарабкался обратно на узкую площадку.

Волосы Танагер были растрепаны, ноги дрожали; дышала она тяжело. Видно, прибежала издалека.

— Не сюда, — с трудом выговорила она, переводя дух. — Там тупик. Эта тропа ведет к отвесной скале. По ней одни олени ходят — там дальше кустарник растет, который они зимой объедают. Вы бы там полдня потеряли.