— Ты знаешь, я предпочитаю верить в реальность дротика, — сказал Маленький Танцор. — Подумай только, ведь я все время себе делаю больно — режу себе руки, когда неловко раскалываю кремень, и потом течет кровь, и я думаю: «Когда же это я порезался?» Если бы я выдумал мир, как ты мне советуешь считать, я бы не воображал, что мне больно. Какой в этом смысл?

— Конечно — если не допускать возможности, что это камень Зрит в Видении, что ранит тебя.

— Камень?..

Старуха внимательно смотрела на его лицо, прищурив глаза:

— Не можешь же ты считать, что мир вокруг не Зрит Видений? Откуда ты знаешь — может, ты сам лишь выдуман камнем? Или летучей мышью? Или. например, деревом? Что, если мышь, спрятавшись в своей норке, прямо сейчас Зрит в Видении тебя, твои мысли и чувства? Ты можешь мне неопровержимо доказать, что ты не частица Видения, которое Зрит кто-то другой… или даже что-то другое?

Он вскочил на ноги, обернулся кругом и вытянул руки:

— Видишь, я просто захотел так сделать. Я решил встать и обернуться кругом. Я. — Он указал пальцем на свой лоб. — Там внутри. Я решил, что так сделаю.

— Ты? Или то, что Зрит тебя в Видении, внушило тебе эту мысль? Я сейчас обращаюсь к Маленькому Танцору? Или к Зрящему Видения через посредство воображаемого им Маленького Танцора?

— Ко мне! Что за безумные идеи! Как могу я тебе доказать, что я — это я? — воскликнул он, покраснев от досады. — Что бы я ни придумал, ты скажешь, что это Видение. Что я это лишь придумал или что это придумал кто-то еще. Я…

— Но именно это я тебе и пытаюсь втолковать! — захлопала старуха в ладоши.

Он сник:

— Но как же ты тогда вообще чему-то можешь доверять? И зачем тогда говорить с людьми? Не обращай на меня внимания — я ведь не существую на самом деле.

Она подмигнула ему:

— Дело в том, что раз уж мы почему-то живем, в этом есть какой-то смысл. Что из того, что мы — лишь Видения? Будем жить! Кроме того, ведь иллюзию вполне можно принять.

— Мне это кажется безумием. — произнес он, хотя и без особой уверенности. Его лоб прорезали глубокие морщины.

— Может, и так, — прошептала старуха, уронив подбородок на руки.

Она полностью погрузилась в воспоминания о том как Шесть Зубов удивлялся, что человек мог Танцевать с огнем. Каким образом? Она заморгала и подняла голову. В глазах Маленького Танцора светилось недоумение и беззлобная насмешка.

— Задумалась о том, что не существуешь на самом деле? — спросил он.

— Нет — о том, что нужно, чтобы Танцевать с огнем.

— Чтобы кожа из воды была. Даже если ты не существуешь, это все равно невозможно, — парировал Маленький Танцор.

— Того, что люди даже не пытаются делать, потому что считают невозможным, гораздо больше, чем они делают, потому что считают возможным. — Старуха взяла палку и пошуровала в костре. — А каким был бы мир, если бы люди поверили в возможность невозможного? Ты только подумай о том, что мы могли бы сделать! Вот тебе и тема для Видения.

Она указала своим посохом:

— По этой линии можно определить, что самые сильные холода уже позади. Когда солнце поднимается вот там, до летнего равноденствия остается четверть года.

Маленький Танцор обошел круг, рассматривая расположение камней. Из глубоких снежных сугробов, нанесенных ветром, торчали лишь их серые макушки. Под лучами Солнца-Отца, передвинувшегося на небе поближе к северу, снег уже начинал таять и оседать.

На вершине горного хребта, где стояли юноша и старуха, дул пронзительный холодный ветер, проникавший под зимнюю одежду и леденивший душу. Зато здесь ничто вокруг не заслоняло неровную линию горизонта.

— Как только ты до этого додумалась? — крикнул он, пересиливая шум ветра.

— Постепенно, мальчик мой. — Она бодро крякнула. — Небо наблюдала, путь Солнца-Отца, вид и расположение Звездной Паутины… Это все часть Кругов. Вот если стоять здесь и глядеть вдоль этой линии, то окажется, что в тот день, когда солнце восходит над той горой, наступает середина лета. И дни тогда начинают становиться все короче — вплоть до наступления сильных морозов. А тогда, в самый короткий день в году, солнце восходит вон над той скалой.

Он обошел круг из камней, разглядывая пересекающиеся диаметральные линии: