Наверх взобрался также помощник инспектора Хибия, но на его появление Мисао никак не отреагировала.

Лицо Синдзи Цумура, лежавшего в шезлонге в одном нижнем белье, имело что-то общее с лицом убитого Кего Маки. Оно было искажено, изо рта свисал почерневший язык. Тот, кто принес сюда тело, не удосужился закрыть ему глаза, и они зловеще блестели.

– Есть раны? – спросил Хибия.

– Нет, похоже, цианистый калий. Оку-сан, а как, собственно говоря, вы здесь… – Не договорив, детектив Кондо в удивлении замолчал.

– В чем дело, Кондо-кун, ты знаешь эту женщину?

– Это Нацуэ Фудзимура! – В напряженном голосе Кондо прозвучали смущение и раздражение одновременно.

Услышав эти слова, инспектор Тодороку просунул в отверстие голову. Сзади него на приставной лестнице виднелась макушка инспектора Ямасита.

– Фудзимура-сан, нам надо с вами поговорить.

Помощник инспектора Хибия начал беседу в манере, которая значительно отличалась от его прежнего поведения. В течение последних двух дней он набрался некоторого опыта в общении с женщинами подобного круга и осознал, что с ними нельзя вести себя высокомерно. Его подозрительность так и не исчезла, однако он стремился по возможности спрятать ее за толстыми стеклами очков.

Беседа проходила в богато обставленной гостиной виллы «Бандзандзо», которая, по мнению Коскэ Киндаити, лучше располагала к откровенности, чем сухая и прозаичная атмосфера следственной комнаты полицейского управления. Рядом сидели инспекторы Тодороку и Ямасита, а также детектив Кондо. Нечего говорить, что немного в стороне сидел Коскэ Киндаити со своим обычным сонным выражением лица.

– И с чего мне лучше всего начать? – спросила Нацуэ Фудзимура.

Она, казалось, почувствовала большое облегчение после того, как была обнаружена полицией в бунгало Синдзи Цумура, и сейчас выглядела совершенно спокойной. Она еще не совсем поняла, насколько лучше оказаться в таком положении, нежели быть объектом издевательств Мисао, которая изводила ее с утра до вечера своими фантастическими выдумками, но уже сейчас выглядела как человек, освободившийся от давнего и тяжелого бремени.

По дороге сюда они заехали на виллу Мисао Хигути, где Нацуэ смогла переодеться, привести в порядок волосы и наложить на лицо макияж, так что она выглядела теперь значительно лучше, чем на чердаке бунгало Синдзи Цумура. У нее были правильные черты лица, хрупкое телосложение, и ее четкое произношение выдавало в ней профессиональную театральную актрису.

– В таком случае мы будем задавать вопросы, а вы на них отвечайте, – сказал Хибия, просматривая список вопросов, который подготовил Кондо. – Вы в прошлом были актрисой современного театра и женой Кэндзо Акуцу, который также играл в этом театре?

– Да.

– Кэндзо Акуцу в тысяча девятьсот пятидесятом году, после того как вы развелись, женился на Тиёко Отори?

– Мы не развелись, он меня бросил, – ответила Нацуэ равнодушно.

– Поэтому вы оставили сцену и устроились на работу в редакцию журнала мод «Собиэн»?

– Да, главный редактор этого журнала, Ясуко Такамори, училась со мной в женском Университете искусств, только годом раньше.

– А в каких вы отношениях с Мисао Хигути?

– Она также училась в этом университете, а прежде мы вместе заканчивали женскую школу в городе Сэндай.

Полицейский Кондо от досады щелкнул языком, инспектор Ямасита ухмыльнулся, а инспектор Тодороку улыбнулся уголками губ. Подобная реакция должна была показать молодому помощнику инспектора, что любая тщательная проверка не является идеальной.

– Итак, пятнадцатого августа прошлого года, то есть в тот день, когда вечером погиб странной смертью первый муж Тиёко Отори, вы были в Каруидзаве? У нас есть достоверный свидетель.

– Да, была, – без колебаний ответила Нацуэ.

– И вы жили на вилле Хигути-сан?

– Да.

– Однако в тот вечер, по словам видевшего вас свидетеля, вы якобы следили за Фуэкодзи. Это так?

Нацуэ немного удивилась и после недолгого молчания сказала:

– Да, так. А где видел меня этот свидетель?

– Насколько я знаю, около кафе «Мимоза». Вы ведь стояли около книжного магазина, читали журнал и наблюдали за дверью в кафе?

– А потом?

– Свидетель видел только это. И вспомнил об этом лишь после того, как Фуэкодзи погиб.

Нацуэ глубоко вздохнула.

– Было бы хорошо, если бы этот человек продолжил за мной следить. Тогда я была бы избавлена от года страданий.

При этих словах у Нацуэ впервые показались слезы, но она быстро взяла себя в руки и вытерла платком глаза.

– Вы были знакомы с Фуэкодзи? – с сочувствием в голосе спросил Киндаити.

Нацуэ повернулась к нему и слегка наклонила голову.

– Насколько я понимаю, вы Киндаити-сэнсей. Ваше имя мне известно. Если бы я знала, что вы принимаете участие в расследовании, то я уже давно обратилась бы к вам за советом. – Сказав это, Нацуэ еще раз поклонилась в сторону Киндаити и продолжала: – Я расскажу всю правду. Я ни разу не встречалась с ним, пока накануне, то есть четырнадцатого августа, случайно не оказалась с ним в одном вагоне в поезде, который шел сюда, в Каруидзаву.