Хибия и Кондо обменялись подозрительными взглядами.

Инспектор Тодороку довольно быстро сумел разговориться со старой женщиной, сидевшей напротив. На нем была нарядная, хорошо накрахмаленная белая рубашка с короткими рукавами, полотняные бежевые брюки и такого же цвета легкие сандалии, и вряд ли кто мог догадаться, что перед ним полицейский. Зато сам Тодороку знал, кто эта женщина, и не спускал с нее глаз, как только заметил ее в толпе пассажиров на платформе станции Уэно.

Женщине было лет семьдесят, она была одета в коричневое кимоно из дорогого материала, свободно подпоясанное шелковым поясом, в руках она сжимала черную дамскую сумочку. Небольшого роста, крепкого телосложения. Круглое, как у многих токийских женщин, лицо было покрыто морщинами и старческими пятнами и чуть тронуто легким макияжем.

Это была Ясуко Фуэкодзи.

Она родилась и воспитывалась мачехой в доме придворного аристократа, однако детство ее не было безоблачным, и даже в молодые годы она никогда не чувствовала себя счастливой. После того как ее выдали замуж за Ясу Фуэкодзи, она постоянно страдала от слухов об изменах мужа. В довершение всего ей не суждено было стать матерью, и она была вынуждена принять в семью внебрачного ребенка своего мужа, Ясухиса. С годами она потеряла свойственные ей от рождения энергичность и бодрость характера и превратилась в черствую, скрытную женщину.

Вынужденная материальная зависимость от невестки, которую она до сих пор презирала и, насколько могла, игнорировала, постоянно ее унижала, и ее сердце превратилось в кусок льда, а характер приобрел еще большую жесткость. Выражение застывшего лица Ясуко Фуэкодзи всегда было строгим и напряженным, она редко улыбалась, а если и улыбалась, то казалось, брала эту улыбку у кого-то взаймы.

В половине одиннадцатого утра 14 августа 1960 года на платформе станции Уэно она ждала отправления поезда, ее и без того суровое лицо выглядело еще более мрачным, что никак нельзя было объяснить только плохим настроением. Она была чем-то взволнована, и через маску безразличия прорывались беспокойство и озабоченность, которые сторонний наблюдатель мог принять за чувство страха.

Завтра исполняется годовщина странной смерти ее приемного сына Ясухиса Фуэкодзи. Будет ли она устраивать по нему поминальную службу? В тот вечер, когда с ним произошел несчастный случай, ее не было в Каруидзаве, и это продолжало мучить ее и по сей день, вызывая тревогу и беспокойство.

Ясуко никогда никому не раскрывала своего сердца, но сейчас лицо выдавало ее переживания, видимо, потому, что она чувствовала себя затерянной в толпе незнакомых и безразличных ей людей. Она и представить себе не могла, что за ней внимательно наблюдал человек, который стоял совсем рядом с ней, прислонившись к железному столбу и делая вид, что читает газету.

Когда в конце 1958 года трагически погиб Кэндзо Акуцу, его смерть расследовалась как обычное дорожно-транспортное происшествие. Поиск сбившей его машины не входил в обязанности первого отдела Токийского полицейского управления.

В августе 1959 года в Каруидзаве при странных обстоятельствах утонул Ясухиса Фуэкодзи. Тогда инцидент с Кэндзо Акуцу вновь привлек к себе внимание. Из Каруидзавы в Токио был командирован детектив Кондо, который вместе с ответственным за дело Акуцу инспектором Тодороку тщательно изучил все связанное с бывшими мужьями Тиёко Отори и пятым претендентом на ее руку и сердце. Тогда Тодороку и узнал о существовании Ясуко Фуэкодзи.

Когда началась посадка, инспектор Тодороку не отставал от Ясуко, и ему легко удалось занять место у окна напротив нее.

Поезд был переполнен, так как помимо обычных пассажиров, направлявшихся на отдых в горы, спасаясь от токийской жары, в него набились те, которые не смогли попасть в Каруидзаву по закрытой для движения дороге № 18 и теперь были вынуждены ехать окружным путем.

Поезд уже давно отошел от платформы станции Уэно, но инспектор Тодороку не пытался заговорить со старой женщиной и с безразличным видом смотрел в окно, затем уткнулся в газету.

Ясуко усилием воли изгнала с лица остатки беспокойства, отгородившись от попутчиков привычной бесстрастной маской: хотя это и были посторонние люди, но они ехали в одном с ней направлении, поэтому с каждым из них она могла еще раз столкнуться. Она распрямилась и мельком взглянула на сидевшего напротив нее мужчину.

Тодороку, привлекательный, импозантный, с аккуратно уложенными волосами с легкой сединой, походил на руководящего сотрудника крупной компании.

Когда поезд прошел станцию Омия, Ясуко полезла в сумочку, оттуда что-то выпало под ноги инспектору Тодороку. Он наклонился и поднял предмет: это оказалась сувенирная шкатулка, которые обычно привозят из Хаконэ, аккуратная коробочка с восемью спичечными коробками. Ее крышка была украшена геометрическим орнаментом из дощечек пяти цветов: белых, желтых, светло-коричневых, коричневых и черных. Если нажать на дощечку, шкатулка открывалась, прямо как волшебная шкатулка Урасима Таро. [8]

Рассмотрев шкатулку, инспектор Тодороку с улыбкой передал ее Ясуко, которая молча поклонилась в знак благодарности, засунула ее в сумку и достала оттуда какой-то журнал. Инспектор Тодороку сделал вид, что потерял интерес к соседке, и углубился в чтение газеты, однако от его внимания не ускользнуло мгновенное замешательство Ясуко.

Ясуко раскрыла журнал со стихами танка. Его редактировала известная женщина-поэт, а сама Ясуко была членом литературной группы, издававшей этот журнал, каждый месяц на его страницах появлялось ее стихотворение. Она начала читать с первой страницы, затем достала из сумки шариковую ручку и стала делать пометки против понравившихся ей стихов.