За завтраком Этьен сказал, что нужно отсрочить свадьбу, потому что он, Этьен, не желает иметь родственника — якобинца. Эта свадьба нанесет урон торговле и уронит семью в глазах окружающих.

Жюли расплакалась и запротестовала:

— Не смейте откладывать мою свадьбу! — потом она убежала наверх и заперлась в нашей комнате.

Со мной о Наполеоне они не говорили, так как кроме Жюли никто не догадывается, как я к нему привязана. Никто… Исключая Мари. Я думаю, что Мари догадывается…

После завтрака Мари заглянула в столовую и поманила меня. Я пошла за ней и в кухне увидела Полетт со свертком.

— Пойдем быстрее, пока нас не заметили, — сказала я.

С Этьеном мог случиться удар, узнай он о том, что я отправилась передать кальсоны арестованному Наполеону.

Я живу в Марселе всю жизнь, а Полетт — около года, однако она ориентируется в городе лучше меня. Она быстро нашла комендатуру.

Всю дорогу она болтала, а я была рада, что дома не знают о нашем походе. Маме не нравилась Полетт, потому что она слишком рано почувствовала себя взрослой и держалась чересчур развязно.

Полетт рассказывала о бывшей маркизе де Фонтеней, ставшей теперь м-м Тальен:

— Парижане от нее без ума и называют ее «Богоматерь Термидора». Ее освободили из тюрьмы 9 термидора, и депутат Тальен сразу женился на ней. Представляешь! — Глаза Полетт округлились. — Представляешь, она не носит нижних юбок. Кроме того, ее платья настолько прозрачны, что сквозь ткань видно все, все! Уверяю тебя!

— Откуда ты знаешь?

Но Полетт не обратила внимания на мой вопрос.

— У нее глаза и волосы черные, как уголь. Она ежедневно во второй половине дня принимает видных политических деятелей, и если кто-то хочет достичь чего-нибудь, нужно сказать ей, а она уже все устроит. Я вчера разговаривала с одним мужчиной, который приехал из Парижа. Мы познакомились на площади Ратуши. Он осмотрел ратушу и прогуливался по площади, а я проходила мимо. Мы разговорились. Только ты никому не рассказывай!

Я обещала.

— Да. Поклянись всеми святыми. А то Наполеон не выносит, когда я знакомлюсь на улице. На этот счет у него взгляды старой девы. Послушай, подарит ли мне твой брат Этьен шелк на новое платье? Хорошо бы розовый! Ага, вот комендатура. Мне подождать тебя?

— Я думаю, что мне лучше идти одной, а ты подожди меня здесь. Пожми мне руку на счастье!

Она пожала мои пальцы и обещала ждать.

— Я буду читать «Отче наш», может быть это тебе поможет, — сказала она мне.

Я прижала пакет к груди, быстро пересекла площадь, вошла в здание и попросила доложить обо мне полковнику Лефабру.

Когда меня ввели в большую комнату и из-за письменного стола мне навстречу поднялась крупная, квадратная фигура полковника, я сначала не могла вымолвить ни слова.

Полковник был очень велик, у него было квадратное красное лицо и маленькие, плохо подстриженные усы. Он был в старомодном парике.

Я положила сверток на письменный стол, проглотила слюну и не знала с чего начать.

— Что в пакете, гражданка? Что вы хотите?

— В пакете кальсоны, гражданин полковник, а моя фамилия — Клари.

Выцветшие голубые глаза оглядели меня с головы до ног.

— Вы — дочь покойного торговца шелком, Франсуа Клари?

Я кивнула.

— Мы часто играли с ним в карты. Это был достойный всякого уважения человек, ваш отец. Что же я должен сделать с этими кальсонами, гражданка Клари?

— Этот сверток для генерала Наполеона Буонапарта. Он арестован. Мы не знаем, где он, а вы должны знать. В пакете еще пирог. Белье и пирог.

— Что общего у дочери Франсуа Клари с якобинцем Буонапартом? — медленно, не спуская с меня глаз, спросил полковник.

Меня бросило в жар.

— Его брат Жозеф — жених моей сестры Жюли, — ответила я.

— Но почему же пришли вы, а не его брат или ваша сестра?

Он смотрел мне в лицо, и мне показалось, что он отгадал мои мысли, что он знает все.

— Жозеф боится. Близкие родственники боятся, что их тоже арестуют, а Жюли плачет, потому что наш брат Этьен хочет отложить свадьбу. Это потому, что генерал Буонапарт арестован.

— Присядьте, — наконец сказал он, выслушав меня.

Я села на самый краешек большого кресла. Полковник вытащил табакерку и набил обе ноздри. Посмотрел в окно. Он, казалось, забыл обо мне. Потом он быстро повернулся ко мне лицом.

— Послушайте, гражданка. Ваш брат совершенно прав. Какой-то Буонапарт не пара для дочери Клари. Для дочери Франсуа Клари. Ваш покойный отец был очень уважаемым человеком.

Я молчала.

— Этот Жозеф Буонапарт, я его знаю… Он не военный? Но что касается Наполеона Буонапарта…

Я подняла голову:

— Генерала Наполеона Буонапарта!

— Что касается этого генерала… Его арестовал не я. Я выполнял приказ военного министра. Все офицеры, пользовавшиеся симпатией Робеспьера, арестованы.