Мовсар снял куртку и повесил ее на крючок у двери.

– А что у вас сегодня, праздник, что ли?

– Чего это?

– Ну, раз все пьяные.

– Так ведь среда же.

– А что по средам?

– По средам у нас всегда пьют. Такая уж традиция.

И Петр развел руками – мол, против традиции не попрешь.

– А в другие дни недели не пьют, что ли?

– Почему не пьют? – удивился Петр. – Пьют. Ты прям как с Луны.

Мовсар испугался, что может проколоться, и решил больше ничего не спрашивать.

– А ты сам-то как здесь оказался? – спросил Петр, проходя к столу и садясь на стул. – Сюда и волки-то редко заходят.

– Да вот, ехал в Москву через Дерябино, пропустил электричку. Меня один тип на грузовике подобрал. Я ему говорю, вези в Балабино, там электрички, он говорит “хорошо”, а потом сюда привез – говорит, здесь народу больше и веселее. А я ему говорю, что мне в Москву надо! А он мне снова, что здесь лучше. Идиот.

– Нет, ну, это он прав, – неожиданно согласился с шофером Петр. – В Балабине что? Два с половиной калеки. Да и то алкаши через одного. Глухомань, одним словом. А у нас и выпить есть всегда, и закусить. Клуб имеется. Ну, в смысле сейчас нет, сгорел в прошлом месяце. Но вообще есть. Его только построить надо. Фундамент-то остался. Фундамент хороший. Крепкий. Бревна-то, которые после пожара уцелели, все растащили, а бетон – как его, суку, растащишь?

И Петр неожиданно задумался, словно прикидывая в уме, нельзя ли и бетон как-нибудь “порастащить”.

Мовсар, чувствуя, что не справляется с логикой собеседника, ничего не сказал, а просто устало сел на стул напротив Петра. Потом потер лоб и спросил:

– А ты можешь сказать, что тут у вас ходит или ездит? Мне действительно в Москву надо.

– Всем надо, – задумчиво заметил Петр и закурил.

Смущенный фактом всеобщего желания попасть в Москву, Мовсар снова замолчал. Разговор как-то не клеился.

– А зачем тебе в Москву? – спросил Петр после паузы и затянулся.

– Дела, – сухо ответил Мовсар.

– Дела, дела… а о вечном подумать некогда, – сокрушенно покачал головой Петр. Кажется, на него нашло философское настроение.

– Ну, так как мне завтра отсюда выбраться? – спросил Мовсар, утомленный этим диалогом слепого с глухим.

– Можно на Кольке, – выдохнув струю дыма и задавив бычок в щербатом блюдце, сказал Петр. – Он по четвергам в Березовку на мотоцикле своем мотается.

– Березовка – это что?

– Деревня соседняя.

– А оттуда?

– А оттуда можно в Лепнево. На автобусе. Это кило?метров восемь будет.

– А оттуда?

– Оттуда в Полежаевку. Это еще кило?метров пять.

– А оттуда? – процедил сквозь зубы Мовсар, чувствуя, что попал в заколдованный круг.

– А там уже электрички ходят.

– Ну, слава богу. Значит, надо с Колькой договориться?

– Надо, – кивнул Петр. – Иначе как он тебя повезет, без договору-то?

– А он сразу до Полежаевки не может подбросить?

– Это вряд ли. Он мотоцикл вчера с братом в речке утопил.

– Как? – опешил Мовсар. – Так, а что ж ты мне говорил, что на Кольке завтра можно?!?

– Не, – удивился Петр. – Я такого не говорил. Я сказал, что в принципе можно. А после я сказал, что он по четвергам в Березовку мотается. Это да, это я сказал. Отпираться не буду.

– Так завтра же четверг!

– Так, а мотоцикл-то в речке плавает! – разозлился непонятливости собеседника Петр. – Как ты на нем поедешь? Головой своей, бля, подумай, философ, епти.

И добавил более дружелюбным тоном:

– А вот как они мотоцикл выловят, починят, так, пожалуй, можно и поехать. Может, в следующий четверг даже.

– М-м, – застонал Мовсар, мотая головой, как от зубной боли.

– Вот тебе и “м”, – беззлобно сказал Петр, подводя итог беседы.

– Ну, а кроме Кольки, никто никуда не едет?

– Да нет, – пожал плечами Петр, но тут же спохватился:

– Хотя погодь… По пятницам продукты подвозят. Так ты можешь на грузовике и поехать. Точно.

– Пятница – это поздно, – покачал головой Мовсар. – А пешком до этой Березуевки далеко?

– Березовки? Если дорогу наискось знать, то, пожалуй, что быстро. Часа за два дойдешь.

– А если не знать?

– А если не знать, то недолго и заблудиться.

– Ну, а если не по прямой?

– Фюи! – присвистнул Петр. – Так часов шесть выйдет. Это ж какой крюк!

– А проводить меня напрямик никто не может? Я заплачу.

– Не, – покачал головой Петр. – Мы туда и не ходим. Березовские мужики – строгие. Могут и накостылять.

– За что?

– Да просто так. Они ж долбанутые через одного. Хуже балабинских.