От страшного взрыва все здание содрогнулось. Свет погас, и единственным освещением комнаты было мягкое свечение мониторов компьютера. Затем свет опять включился.

Никто не пошевельнулся. Офицеры, стоящие в комнате, прямо смотрели на Тейлора. Он понял, что последние надежды на то, что эта операция закончится пристойно, исчезли. И он не мог этого вынести.

— Пожалуйста, — сказал Тейлор самое неподходящее из всех возможных слов. Он тщательно подбирал слова, чтобы они относились ко всем. Но когда он говорил, его глаза были устремлены на Мередита. — Послушайте меня. Вы все, что у меня есть. У меня больше ничего нет. Ни детей. Ни жены. Вы мои дети. Разве вы этого не понимаете? — Он пристально смотрел на Мередита. Ему хотелось обнять молодого человека, защитить его сейчас и навсегда. — Вы — единственные сыновья, которые у меня есть. И ни один отец не хочет видеть смерти своих сыновей. — Затем он обратился к Мерри: — Мерри, пожалуйста, уходи отсюда. Забери их всех отсюда. Ради Мэнни и Счастливчика Дейва.

Мередит открыл рот. Его губы приготовились сказать "нет", но он не произнес ничего.

Звуки боя ворвались в здание штаба и раздавались где-то у них над головами.

По рации раздался еле слышный голос:

— Где вы? Все уже в воздухе. Ваш вертолет находится под обстрелом. Где вы?

— Идите, — сказал Тейлор. — Уже пора.

Тейлор торопливо залез во внутренний карман своей гимнастерки. Он вынул старый кавалерийский флажок. От прикосновения его пальцев флажок развернулся. Красный цвет флажка давно превратился в блекло-розовый, а белый стал желтым. Цифры были съежившимися и согбенными, как спина старика. Он протянул флажок Мередиту.

— Там в Вашингтоне живет женщина, — сказал Тейлор. — Здесь ты найдешь ее адрес. — Он на мгновение отвел глаза. — Это не будет для нее много значить. Возможно, совсем ничего. Но я хочу, чтобы это было у нее.

Мередит взял флажок. Его пальцы на секунду коснулись пальцев Тейлора, и он ощутил его тепло в последний раз.

— Уходите, — сказал Тейлор. Он больше не мог смотреть на них. Он грубо стащил Райдера со стула перед компьютером и сел на его место. И повернулся к ним спиной.

Они пошли. В комнате было совсем тихо. А у них над головами бой то затихал, то опять раздавались взрывы, сотрясающие здание. Выходя из комнаты, они шли очень медленно. Затем Тейлор слышал, как они бегут по коридору и как Мередит выкрикивает: "Давай, давай, давай". Тейлор улыбнулся. Голос Мередита был похож на голос безжалостного старого сержанта во время учений. Затем звуки боя заглушили их шаги.

Он нажал на клавишу. Затем опять и опять.

Через некоторое время ему показалось, что он услышал звук взлетающего в воздух вертолета. Здание задрожало. Но, возможно, это была только ударная волна от взрыва огромного числа снарядов.

Тейлору хотелось думать, что это был шум от взлетающей вверх машины Мередита.

Дверь у него за спиной открылась.

Тейлор не шелохнулся. Он продолжал нажимать на клавиши в необходимом порядке. Он боролся до последнего. Настолько, насколько это было возможно.

— Полковник Тейлор, сэр?

В потрясении и ярости Тейлор обернулся.

Это был Козлов. Он держал автомат. Офицер штаба казался очень неуклюжим с этим оружием убийства.

— Я приказал вам уйти, — холодно сказал Тейлор. Он опять отвернулся к компьютеру, почувствовав облегчение от того, что вошедший был не Мередит.

— Они все улетели, — сказал Козлов. — Я видел, как они взлетали. Все ваши люди целы.

— Я приказал вам уйти, черт вас дери, — сказал Тейлор. — Вы — солдат, а солдаты должны подчиняться приказам. — Он опять нажал на волшебную клавишу компьютера.

— Это мой бой, — сказал Козлов, стоя за спиной Тейлора и стараясь говорить громко, чтобы его слова были слышны даже на фоне шума боя. — У нас осталось мало времени. Совсем мало времени. Это моя страна. Это больше мой бой, чем ваш.

— Ты — дурак, — сказал Тейлор. Но в его голосе уже было меньше злости. В конце концов, ему было приятно, что рядом с ним ктото был. "Нет предела человеческому эгоизму", — сказал он себе.

— И вы тоже — дурак, — сказал Козлов. — Мы оба — дураки. Но иногда… я думаю, лучше быть дураками.

"Я должен сказать ему что-то доброе, — подумал Тейлор. — Что-нибудь соответствующее ситуации. Подбодрить несчастного сукина сына". Но он не находил слов. Для него существовал сейчас только экран, клавиши и сгущающиеся сумерки.

— Во всяком случае, я вас прикрою, — сказал Козлов. — Возможно, это даст нам несколько дополнительных минут.

Пальцы Тейлора опять и опять нажимали на волшебную клавишу. Были разрушены сотни систем. Сосчитать их было невозможно. Может быть, "Скрэмблеры" были уже уничтожены.

"Я — разрушитель", — сказал он сам себе, вспомнив эту цитату, источник которой он не знал. Стихотворение? Или какой-то индийский текст? Но это не имело значения.

"Я — разрушитель".