Подставив под огонь ладони, окоченевшие от непогоды и тревоги, я задумчиво огляделась.

– Ну вот мы и одни, – сказала я. – Не хочешь показаться?

Когда ведьма призывает бесплотное существо, оно обязано явиться на зов. Мне потребовалось втянуть голову в воротник и собрать всю свою смелость, чтобы морально подготовиться к этому, но… Никто не отозвался. Совсем.

Я медленно обошла коридор и поднялась вверх по лестнице, отзывающейся натяжным скрипом под каждым шагом.

– Даю тебе последний шанс, – крикнула я в пустоту дрожащим голосом. – Не играй со мной! Чем бы ты ни был, я ощущаю тебя.

Я и впрямь чувствовала это: волоски на коже зашевелились, как от мороза, и затылок пронзило странной болью. Голова всегда ноет так, когда тебя сзади сверлит пытливый взор, хотя кажется, что позади никого. Тиканье напольных часов сливалось с шумом крови, стучащей в висках. Я вслушивалась в звуки дома, игнорируя скрежет мышиных лапок под крышей и свист ветра за окном, но никак не могла уловить доказательств чужеродного присутствия. Лишь моя интуиция продолжала вопить об опасности.

Закрыв двери в обе спальни, вид из которых открывался прямиком на яблоневый сад, я тронула круглую бронзовую ручку еще одной двери, но, толкнув ее плечом, обнаружила, что та заперта.

Грохот, раздавшийся за ней, заставил меня с визгом отпрыгнуть назад.

– Да ну к черту, – выругалась я и ринулась вниз, едва не расшибившись о ступеньки лестницы.

Схватив в охапку куртку и гримуар, я вылетела наружу и остановилась напротив крыльца, переводя дух. Сердце неистово колотилось, и я схватилась руками за грудь, будто мне было по силам умерить пульс. Колючий ветер расшатывал яблони, и я не сразу нашла силы оторвать взгляд от земли и снова посмотреть на злополучный коттедж.

В окнах, где прежде мне довелось увидеть дикие красные глаза, из-за шторы вновь выглядывали такие же: большие, светящиеся, с узкими кошачьими зрачками, отражающими всю темноту того места, откуда это существо прибыло. А затем штора отодвинулась, и я увидела еще две пары таких же глаз.

Их было трое.

– Амбар так амбар, – смирилась я и, обняв Книгу, побежала к деревянной постройке за домом. Спустя минуту я, сжав зубы, все же заставила себя вернуться и забрала из кухни Штруделя, шипящего на все углы. – Коул не простит мне, если я дам тебя сожрать.

Не знаю точно, сколько я просидела в амбаре на подстилке из жесткой соломы в окружении сельской техники и ржавых инструментов. Устроившись на сене рядом со спящим котом, я принялась читать, почти касаясь лбом страниц.

В разделе, посвященном капризным духам, были отмечены критерии, по которым можно было отличить их от сущностей демонических – куда более страшной находки для тех, кто внезапно обнаружил в своем доме паранормальную активность. Ни тот, ни другой перечень мне не нравился, но я, скрестив пальцы, уповала на первый.

– Демон, – содрогнулась я, подсчитав отметки. – Просто чудесные выходные!

Скрип тяжелых раздвижных дверей напугал меня чуть больше, чем я в ответ напугала вошедшего Коула, взвизгнув от неожиданности.

– Кажется, у тебя нервы на пределе, – подметил он, вытряхивая из волос солому, которую обрушил на него вызванный мною ветер. – Обучение тяжко дается?

– Уже лучше. Выучила пару проклятий и… Немного почитала главу про психокинез, – соврала я, решив, что это звучит лучше, чем «демонология».

Опустив взор на чернильные изображения рогатых чудовищ, я вложила закладку поперек списка адских имен и закрыла гримуар.

– А я купил яблочные пироги, – торжественно объявил Коул, поднимая мурчащего Штруделя с горы сена на руки. – И ребрышки. И карамельки. В общем, много чего. Может, хватит на сегодня практики? Пошли в дом.

В дом. От одной лишь мысли, чтобы вернуться туда, у меня все внутри скручивалось.

– Ты разве привез меня сюда не для того, чтобы я практиковалась? – попыталась отвертеться я.

– Это было до того, как я узнал, что являюсь охотником на ведьм, – буркнул Коул, помрачнев. – Сейчас мне просто необходимо что-нибудь… нормальное. И твое общество тоже, Одри.

Я покосилась на свою Книгу, раз за разом прокручивая в голове то, что успела запомнить, и глубоко вздохнула.

Мы занялись приготовлением ужина, как и хотел Коул, – стандартное занятие, за которым мы и раньше частенько коротали вечера. Ничего в коттедже больше не гремело, кроме кастрюль и нашего смеха. Мы наконец-то отвлеклись от всего, от чего нужно было отвлечься: Коул – от расследования убийств и семейной тайны, а я – от экзорцизма и самобичевания.