Илья, смахивая с глаз частные мелкие слезинки, ловко нарезал лук на тоненькие ломтики, разложил эти ломтики по кружкам, залил до половины кипятком, немного погодя добавил заварки.

— Разбирайте кружки, дорогие гости! Угощайтесь лопарским чайком!

Напиток получился забористым: у всех на лбу выступил обильный пот, на глазах навернулись крупные слёзы, захлюпали носы. Несмотря на это, напиток получился по-настоящему вкусный, более того, ощущалось, что он ещё полезный, особенно — при лечении простудных заболеваний.

Илья Озеров отодвинул свою пустую кружку в сторону, рукавом фуфайки вытер пот со лба, достал из кармана заранее набитую табаком трубку, раскурил, спросил у Ника — нарочито небрежно:

— Так что вам у нас надо, уважаемый начальник? Куда вас надо проводить-то?

— До Сейдозера нас проводи, очень уж хочу я с одним человеком познакомиться. Его Синицей кличут, — спокойно ответил Ник, не отрывая взгляда от плоского лица председателя сельсовета.

Показалось, или действительно глаза бывшего шамана блеснули нехорошим огоньком, а лицо чуть заметно дрогнуло? Было не разобрать. Ильюшка тут же принялся изучать узоры на фанерной столешнице…

Поиграв желваками, Илья заговорил, негромко и почти равнодушно:

— Надо отвести к Сейдозеру? Отведу, раз надо. Это нетрудно, погоды сейчас хорошие стоят, снега мало совсем осталось. За трое суток дойдём, если в дороге ничего не случится. Только до самого озера я вас не доведу. Боюсь очень. Вместе только до Тайболы дойдём, это такое ущелье в скалах, по нему до озера три часа всего идти. Сами дойдёте.

— А почему ты с нами до озера не пойдёшь?

— Тайбола — дорога в один конец нынче. Только в одну сторону пускает, к озеру. Обратно уже никто не возвращается, ни люди, ни олени. Раньше — все возвращались. А после того, как ваш Барченко там что-то нехорошее сделал, уже не возвращаются. — Ильюшка посмотрел на Ника правдивыми спокойными глазами, неторопливо раскурил заново потухшую трубку.

— Товарищ Озеров правду говорит, — подтвердил старшина Ефремов. — Последние годы много народу, включая людей нашей службы, отправлялись к этому Сейдозеру. Никто не вернулся, ни одного человека! Проклятое место…

Ник достал из планшета географическую карту, развернул на столе.

— Это ваше Ловозеро, — коснулся остриём простого карандаша крохотного кружка на карте, — вот это — Сейдозеро. А это — твоя Тайбола?

— Смотри-ка, как хорошо нарисовали! — удивился Ильюшка, склоняясь над картой. — Да, это она и есть — Тайбола. Там Злые Духи живут. Не ходи туда, начальник!

— Хорошо, к Тайболе не пойдём, — благодушно согласился Ник. — Вот сюда пойдём, на северную оконечность озера. Доведёшь, товарищ Озеров?

— Там скалы очень высокие, в этом месте нельзя к озеру спуститься, — непонимающе передёрнул плечами Ильюшка.

— А мы — спустимся! — гордо заверил его Банкин, до этого момента оживлённо шептавшийся с Мэри. — Мы это умеем, да и всё необходимое снаряжение имеется!

— Прямо по скалам — к озеру спуститесь?

— Прямо по скалам — к озеру, — подтвердил Ник. — Так что, Озеров Илья, сейчас мы заканчиваем наши посиделки и незамедлительно ложимся спать. Завтра подъём на рассвете, завтракаем, собираемся и выступаем! Подготовь вьючных оленей, сам сообразишь, сколько голов требуется, не маленький. Есть вопросы?

— Нет вопросов, начальник! Оленей подготовлю! — Бывший шаман посмотрел на Ника озабоченно, и даже — с некоторым страхом…

По утренней росе вышли на маршрут, соблюдая следующий порядок: походную колонну самолично возглавлял Илья Озеров с охотничьим карабином, оснащённым оптическим прицелом, на плече (подарок от крайкома — за отказ от шаманских идеалов), за ним цепочкой шествовали семь северных оленей, равномерно нагружённых поклажей, потом — Ник, Банкин и Мэри, за ними трусили ещё два олешка, но налегке, замыкающим шёл молодой рослый саам по имени Ёнька.

— Не нравится мне этот Ёнька, — так, чтобы Мэри не услышала, бухтел Гешка. — Совсем не нравится. Как он, урод здоровый, пялится на Мэри! Не, командир, я точно его пристрелю, ежели что! Вот же образина дикая!

Молодой саам действительно посматривал на девушку с интересом, даже подмигивал ей изредка. Мэри, которой просто безумно шёл её чёрный флотский бушлат, это нисколько не смущало, она только беззаботно улыбалась Ёньке в ответ, а Банкину изредка показывала розовый язык.

Ник только рукой махнул: мол, не до вас, сами разбирайтесь с вашим любовным треугольником!

Сопки — покатые, горбатые, всякие; холодные ручьи, которые приходилось переходить вброд; сосновое мелколесье; беспрестанно жужжащие полчища комаров и гнуса…

Комары, впрочем, почти не донимали: перед самым стартом Ильюшка выдал каждому пол-литровую стеклянную бутылку, наполненную какой-то мутной желтоватой жидкостью, коротко проинструктировал:

— Немного вылить на руку, перемешать в ладонях, протереть открытую кожу… Как часто? Да как хотите!

Неизвестная жидкость воняла тухлой рыбой, но всех кровососущих насекомых отпугивала качественно…