— А ты полагаешь, я — нет? — Вот так просто и отдам тебе?

— Нет, — она отвела взгляд. — У малыша, наверное, сердце разобьется, если он потеряет кого-то из нас.

— Для этого он слишком мал. — Последовал тихий рокочущий смешок, и раздражающе вскинулась бровь. — И что ты предлагаешь? Жить, как до сих пор? И как долго, ты думаешь, это продлится?

— Не знаю… Ты живешь полной жизнью. Уходишь чуть не каждый вечер. Развлекаешься вовсю. — Лорел сама себя ненавидела за раздражительные нотки.

— Развлекаюсь, значит?

Вдруг рассердившись, Лорел вскочила — ногти ее впились в кожу: так она стиснула кулаки.

— Прости, что испоганила тебе жизнь! Но не могу же я просить прощения вечно! Я не помню, как я сбежала! И почему! Не помню, что заставило меня вернуться. Знаю одно — я существую! Извинения этому у меня нет, но я существую! Я есть! И придется тебе, Майкл, примириться с этим!

— И что предлагаешь? Принять тебя обратно, как любимую жену только потому, что ты — мать Джимми? Оттого, что снизошла и приняла меня, тоже ради того, чтобы получить Джимми? — тонкие губы тронула усмешка. — Не жидковата ли основа? Лорел, это не сработает!

— Но попробовать можно! — вырвалось у нее придушенным шепотом. Лорел сама сомневалась, произнесла ли это она вслух, но его светлые глаза расширились, усмешка пропала. Она умудрилась изумить и его, и себя.

— Эй! Не возражаете, присоединюсь к семейному заплыву? — К ним подошла Клэр в глухом черном купальнике. Она переводила взгляд с одного на другого. — О-ох! Не хотела врываться в семейные объяснения. — Не дождавшись ответа, она спустилась по лесенке в бассейн.

Лорел вернулась к спящему Джимми, на глаза ей набегали слезы смущения. Как это я ляпнула такое? Она оглянулась через плечо. Майкл по-прежнему смотрел на нее. Она сразила его! Нет, выдумывает! Никогда никому не сразить Майкла!

Едва окунувшись, Клэр улеглась на шезлонг рядом с Майклом. Лорел повернулась к ним спиной, притворившись, будто вытирает волосы.

— Я правда извиняюсь, если помешала, — но в тоне Клэр вовсе не было извинительных нот.

— Ничего, мы уже закончили наш любопытный разговор, — отозвался Майкл. У Лорел вспыхнули щеки. Смеется над ней? Майкл отправился принести выпивку.

— А почему Джимми не в постели? — Клэр опустилась рядом с ней.

— Боится, как бы я его не бросила здесь. Ему тут не нравится.

— Очень даже нравилось, пока не явилась ты. И раньше у него никогда не бывало синяков на глазу!

— Да с велосипеда грохнулся! Случайно!

— О-о! Ты просто кидаешься на людей сегодня.

Когда вернулся Майкл, стояло холодное молчание. Но скоро Майкл с Клэр пустились в воспоминания, перемежаемые длинными паузами. Вспоминать-то им мало что есть, удовлетворенно отметила Лорел. Наконец они замолчали и вовсе, в бокале у Майкл позвякивал лед.

Когда они заговорили о Поле, о Дженет, Лорел забрала Джимми, полотенца и ушла от них, даже не пожелав доброй ночи.

Она еще не спала, когда к ней приполз Джимми. Она обняла сына. Нечаянно, бессознательно она одержала вечером маленькую победу. Дала Майклу повод задуматься.

На следующее утро Лорел убедилась в этом, когда Майкл пригласил ее на утреннюю мессу. Первый раз они походили на семью: вместе сидели в церкви, Джимми между ними, по соседству другие семьи, Лорел ждала, вот-вот произойдет нечто знакомое… и проснутся воспоминания. Но все — чужое. Служба шла на английском, паства бормотала, как и она, все читали по книжечкам, положенным на скамейках.

Пели прихожане фальшиво, регент в рясе кое-как вытягивал их. Лорел терялась лишь чуть больше остальных.

Воспоминания молчали, но Лорел хотя бы отведала капельку семейного счастья; такого же незнакомого, как и церковная служба. Она стала членом чего-то — группы, семьи. Продлилось счастье до обеда. За обедом Дженет разорвала еще одну бомбу из своего арсенала.

Воскресный обед на красно-золотой скатерти, медные подсвечники. За столом — все. Даже Джимми усадили на стопку книг рядом с Лорел. После вчерашнего утра они впервые увидели Дженет и Пола.

Атмосфера довольно натянутая, однако, Майкл держался свободнее, чем накануне, таким разговорчивым Лорел его еще ни разу не видела. Он пробил броню угрюмого молчания Пола, и вскоре его брат оживленно разглагольствовал о своих надеждах на сагуаро. Вставляла реплики Клэр, задала пару вопросов Лорел. Напряженность разрядилась.

Даже Дженет слушала внимательно. Она приоделась, стараясь вернуть иллюзию о себе, как о бабочке, но летний зной сказывался и на ней.

Но когда Консуэла убрала со стола и принесла десерт — мороженое, беседа сбилась с ритма, и тут вступила Дженет.