– Ну что ж, - сказал Линецкий, - хозяин-барин... А зачем тогда на море приехал?

– Я был на семинаре, тут рядом... Решил заехать к одной знакомой...

– Мда, - сказал Линецкий... Ему показалось, что в толпе мелькнул мальчик на ослике...

– Я вспомнил сейчас, как мы ездили в Москву, - сказал Линецкий, - на первом курсе. Ты все дни решал в уме задачку... Я даже сейчас вспомнил, какую... О сходимости ряда "икс в степени икс в степени икс...", правда?

– Ну да.

– Как будто играл сам с собой в крестики... Да, и у тебя тогда ещё вытащили кошелёк в ГУМе, помнишь?

– В ЦУМе, - сказал Миша.

– Ну и что ряд, - сказал Линецкий, - сходится?

– Смотря при каких икс.

– А если подставить себя? Мне впоследствии иногда казалось, что ты именно это и сделал...

– Я занимался потом функциональными уравнениями, так что в каком-то смысле... Там ведь аргумент сам является...

– Ты вообще вырос с тех пор, как мимимум на голову...

– В каком-то смысле, - усмехнулся Миша.

– Как степенной ряд - не знаю, но я вот на днях... разошёлся... такой вот, брат, каламбур... Да, я вообще-то к морю шёл - в нём сейчас единственное спасение... Дикая жара... Ну, не хочешь на пляж, давай тогда зайдём в это кафе.

– А что у тебя с лицом? Да и с руками?

– Да, ерунда... Свалился... Ну вот, - сказал Линецкий, когда они сели за столик, - я рад, что встретил тебя, а не... Глебова... Скажи, ты уверен, что ты... Нет, скажи, ты уверен, что ряд "икс в степени икс..."

– Уверен ли я, что я живой?
– прервал его Миша.
– Ты ведь это хотел спросить, да?

– Да, - сказал Линецкий, - ты что, знал Глебова?

– Вообще-то, ты нас знакомил когда-то... Мы потом с ним больше общались, чем с тобой... Но это неважно... Я спешу, - сказал Миша, - мне, правда, надо идти. Но мне кажется, я могу тебе помочь в этом разобраться. Я знаю довольно простой тест. Мне его показал... Неважно кто. Берёшь первые семь букв русского алфавита... У тебя есть бумага? Нет? Вот я тебе дам листок, - Белявский достал из узелка тетрадь, вырвал оттуда листок в клеточку...

Линецкий, затаив дыхание, смотрел, что будет дальше... Не нарисует ли он квадрат, не впишет ли слово?... Какое слово?...

Миша ничего этого не сделал, просто дал ему чистый лист...

– Ручку я не могу тебе оставить, она мне нужна, - сказал он, - попросишь у официантки...

– А я не могу при тебе сделать тест? А потом - если на листке останется место, сыграем в крестики-нолики?

– Я спешу, - повторил Миша, - а этот тест надо делать не спеша... Слушай, тебе нужно вспомнить самое лучшее, что у тебя было в жизни, и чтобы слово начиналось с этой буквы. Всё, что угодно, любое существительное, имя, название... Ты должен это последовательно сделать для каждой из первых семи букв алфавита...

– А дальше?

– Это всё.

– А что потом?
– сказал Линецкий.
– Как интерпретировать?

– Это ты сам должен понять. Иначе неинтересно. Ну всё, я пошёл.

– Миша, погоди, ты мне нужен для одного очень важного дела...

– Для крестиков и ноликов? Как-нибудь потом...

– Ну вот, все говорят - потом, и это всё время откладывается... Нет, правда, ты мог бы мне помочь в другом... С твоим-то ростом... Ты мог бы заглянуть за один очень высокий забор... Мне нужно знать, понимаешь?...

– Что знать?

– What's he building in there?! We have a right to know!...

– Мне правда надо идти, - сказал Миша, стряхивая руку Линецкого со своей руки, - я сегодня уезжаю. До встречи!

И его голова взмыла так далеко вверх, что можно было сказать - исчезла...

Линецкий оглянулся на набережную, поискал глазами, но не увидел ни Мишу, ни татарчонка на ослике... Где-то возле бордюра, впрочем, теперь стоял фотограф с шевелящимся двугорбым верблюдом...

Линецкий вспомнил, что во время коллективизации кого-то репрессировали за то, что он водил от хаты к хате верблюда... Отставшего от цирка... И говорил: "Дивіться, до чого бiльшовики довели коняку"...

Кто-то из депутатов рассказал об этом на первом же заседании Рады... После объявления независимости... И потребовал реабилитировать этого человека...

И заодно назвать все вещи своими именами...

Верблюда - верблюдом...

У верблюда два горба, потому что жизнь - борьба...

Это - наша с тобою судьба, это наша с тобой биография...

Линецкий не стал просить у официантки ручку, он решил, что этот тест можно сделать и устно...

Он, не задумываясь, назвал шесть слов...

"А", скажем, стало "Алтаем", с которым у него были связаны светлые воспомниния от одной командировки...

Ну, и так далее...

"Е" - "Екатериной"...

Но, дойдя до седьмой буквы, Линецкий надолго завис над листом...

Почему-то никак не удавалось вспомнить хоть что-нибудь светлое из своей жизни, что начиналось на седьмую букву алфавита...

Пока он не понял, что это - сама "жизнь"...

Ответ по форме, может быть, и напоминал карточный фокус...