Я кивнула.

– Ехай домой, – распорядилась тетка. – Или врача вызвать?

Я покачала головой и вошла в остановившийся поезд. Уже на выходе из метро ко мне вернулся рассудок. Так, сейчас сажусь на телефон и поднимаю на ноги всех! Слезами горю не поможешь, надо искать детей.

Первое, что я увидела, войдя в квартиру, была небрежно брошенная на пол куртка Кирюши и валяющиеся сапоги Иры на уродской платформе. Из кухни доносились радостно-возбужденные голоса. В голове у меня помутилось.

Схватив один сапог, я ринулась на звук. Первой под руку попалась ничего не подозревающая, весело смеющаяся Ириша. Именно вид ее счастливого лица и превратил меня в беснующуюся фурию. С ужасающим воплем я кинулась вперед и принялась колотить тяжеленным сапогом ничего не понимающую Иришку.

– Ой, ой, Лампа, стой! – верещала она, загораживаясь руками.

Но я орудовала сапогом, как молотом. Досталось всем – подбежавшей Лизе, ухмыляющемуся Кирюшке и даже Рамику, некстати подвернувшемуся под горячую руку.

– Что случилось, Лампуша, объясни наконец? – заорал Кирюша.

Я опустила сапог и, тяжело дыша, уставилась на него.

– Ну-ка, отвечай немедленно, какие на тебе трусы?

– Белые, – изумился Кирюша.

– Это тебе за трусы, – взвизгнула я и принялась колотить его сапогом, – за белье, за трикотажные, за плавочки!..

Внезапно чьи-то сильные, просто железные руки ухватили мое тело сзади и приятный, незнакомый мужской голос произнес:

– Ирка, немедленно забери обувь; Кирилл, тащи воды; Лизавета, посади ее…

Меня посадили на стул, влили в рот коричневую пахучую жидкость. Внезапно вся злость пропала, и я разрыдалась.

– Лампочка, – спросила Ира, – что случилось?

– Как вы могли, – икая и размазывая по лицу сопли, завывала я, – как могли! Где вы ночевали? Куда подевались? Я ездила в Склифосовского опознавать труп мальчика в трусах, белых, трикотажных.

– Ужас, – прошептала Лизавета, – бедная Лампуша!

– Лампудель, – зачастил Кирюшка, – ты бы не нервничала, знаешь, сколько мальчиков в белых трусах ходит? Да у нас в классе почти у всех такие! Чего ты перепугалась?

Я схватила кухонное полотенце, высморкалась и ответила:

– Я видела, как вы сели в иномарку, блестящую такую, с тонированными стеклами. Вам и невдомек, какое количество сейчас на улицах негодяев, педофилов всяких!

– Что ты, – успокоила Лиза, – с нами ничего не могло случиться.

– Еще никто не попал в руки маньяка по своей воле, – парировала я.

– Бога ради, не ругайте детей, они не виноваты, – донесся из угла приятный, сочный баритон.

– Знакомься, Лампуша, – радостно сообщила Ира, – мой папа.

Я резко повернулась и чуть не упала со стула. Возле холодильника стоял рослый, красивый мужчина сорока лет. Вьющиеся темно-каштановые волосы аккуратно уложены, пронзительно-синие глаза смотрят мягко, красивый, почти идеальной формы рот улыбается. Одет он был в простой, но, очевидно, дорогой пуловер и джинсы. И никаких цепей, перстней и золотых зубов.

– Это я посадил их в свою машину, – пояснил гость, – мы поехали в зоопарк, а потом в Вихрево, пообедать, да подзадержались немного.

– У дяди Роди бассейн, – бесхитростно пояснил Кирюша, – и еще торт был из мороженого, прикинь, его повар сначала поджег!

– Ну почему вы меня не предупредили?

– Мы звонили днем – никто не подошел, – затараторила Лиза, – потом занято – и опять никого, ну мы и решили, что ты спишь спокойно…

– Вам же сегодня в школу…

– Мне нет, – быстро встрял Кирюша, – я больной, весь поломатый, это Лизка с Иркой прогульщицы, а я на законном основании.

– Я хотел сказать вам спасибо за дочь, – улыбнулся Родион. – Ириша говорит: у вас так здорово, что и уезжать не хочется!

Я смотрела на него во все глаза. Это человек, загнавший себе в руку железные штыри? Невосприимчивый к боли Гвоздь? Авторитетный мужик, подмявший под себя несколько преступных группировок? Бандит и уголовник со стажем? Быть того не может.

Больше всего он был похож на пианиста или скрипача. Где вульгарная одежда и обязательные татуировки? Где золотые фиксы? И изъясняется господин Гвоздь, как священник – на правильном русском языке…

Я кинула взгляд на растрепанную Иру.

– Да уж, сапогом бью их в первый раз!

– Не знаю, как бы я поступил на вашем месте, – моментально отреагировал Гвоздь, – небось схватился бы за ремень! Представляю, что вы пережили одна, в морге…

– Это ужасно, – вздрогнула я.

– Согласен.