Роттерман щелкнул пальцами, и происходящее стало напоминать сцену из фильма «Парк Юрского периода». Дэнни де Лито встал за его спиной. Его тело выглядело еще более внушительно, чем в прошлый раз. Кажется, меня действительно захватили инопланетяне.

– Как известно из печального опыта других, на дне Темзы до'ольно холодно, по'имаешь, о чем я, – заметил Роттерман, выковыривая вчерашний ужин из желтых клыков. Да уж без шуток. Агент Закери обладал истинным обаянием киллера-мафиози, возможно, потому что и был им.

– Не выпрыгивай из своих полиэстеровых штанов. Почему бы Заку не решить самому?

Я направилась во внутренние комнаты, выкрикивая имя Зака, и обнаружила его на кухне, где он сидел, уставившись в контракт. Двое мужчин в костюмах от Армани нависли над ним. Пиджак номер один схватил ручку, словно шприц для подкожных инъекций, и бросил ее в Зака.

– Так-так, значит, это твой контракт с фирмой грамзаписи. – Я взяла его двумя пальцами, словно он был радиоактивен. – Так вот как пахнут грязные деньги. На твоем месте я не стала бы подписывать, пока его от корки до корки не прочтет адвокат.

– Бля, – задыхаясь, рявкнул Роттерман позади меня. – Не подписывай, если не хочешь продать, ну, газиллион дисков. – Он вырвал контракт из моих рук и швырнул на стол. – А ну подписывай, мать твою!

Зак перевел взгляд с меня на Роттермана, в его глазах была неуверенность.

– Да она ж те'я дурит, как Далила Самсона, по'имаешь? Ты теряешь силы, свой животный магнетизм…

– Но разных паразитов это от него не отталкивает… – мимоходом заметила я, сердито глядя на Роттермана.

– Ну?.. – нетерпеливо спросил пиджак номер два.

– Не знаю, Бек. Ротти же в этом понимает… У него уже тонны таких контрактов, и все такое…

– Уж в этом я не сомневаюсь.

– Подписывай же, так твою растак, – прошипел Роттерман. – И будешь продавать свои альбомы тоннами, понял?

– Подписывай, и будешь всю оставшуюся жизнь кланяться: «Да, сэр», «Нет, сэр», «Готов лизать вам задницу, сэр», – предупредила я Зака.

– Закрой пасть!.. – Он толчком усадил Зака на стул. – Подписывай давай!

– Они хотят найти тебе песенника. Если ты действительно меня любишь, не делай этого, Зак.

Роттерман распахнул выдающиеся вперед челюсти.

– Да как ты мог трахнуть эту псину?

– Зато я неплохо умею вынюхивать багаж в аэропортах и еще…

Меня прервал Зак, замахнувшись на своего агента. Его мощный торс, нависший над Роттерманом, казалось, занял полкомнаты. Роттерман, до этого момента прикидывавшийся твердым орешком, внезапно сник, превратившись в маленького провинившегося мальчика. Он пресмыкался, бормотал что-то с глупой улыбкой, завывая, молил Зака о прощении. Как все злодеи, Роттерман наверняка выплакивал ведра слез на похоронах и встречах выпускников. Не удивлюсь, если он любил животных.

– Поехали искать квартиру, – объявил Закери, поворачиваясь спиной к этому саблезубому червю и ведя меня за руку к дверям.

Первый раунд: один-ноль в мою пользу, подумала я и с легким сердцем последовала за ним.

Оставшуюся часть дня мы провели, тычась носом в чужие квартиры в районе Сент-Джонс-Вуд. Мы узнали много нового: «уютный», оказывается, означает «маленький»; «приятно прохладный летом» – «темный и холодный»; фраза «дом сохранил некоторые особенности своего изначального вида» может быть расшифрована как «неотремонтированная помойная яма». А еще мы узнали, что агента по недвижимости можно уговорить остаться в машине и разрешить нам осмотреть дом самим, чтобы якобы «остаться с ним наедине», то есть наедине друг с другом.

В доме на Серкус-роуд Зак уложил меня на кухонный стол, измазал ледяной крошкой, а потом писал любовные непристойности кусочком льда на моем теле.

– Надо бы повесить тут голубую табличку с надписью: «Мы тут спали», – задыхаясь, предложила я, когда он переставил зеркало, чтобы я могла наблюдать, как мы занимаемся любовью.

К концу дня мы могли увесить такими табличками полгорода.

Наконец-то в двух шагах от Эбби-роуд, на которой располагались все крупнейшие студии звукозаписи, мы нашли отличное место.

– Четыре ванные комнаты! С нашим сексуальным пылом мы вообще не будем вылезать из ванны. Я буду самым чистым человеком на свете, – сказала я Заку.

– С самыми грязными помыслами.

– Думаешь, наши отношения – только секс? – спросила я, когда он усадил меня голой с завязанными глазами на стул, раздавил у меня между ног персик, а потом слизал этот фруктовый салат языком.

Я даже отказалась от косяка, который Зак прикурил после нашего соития, боясь, что под кайфом забуду, насколько я счастлива.