На ней Игорёк естественно заостряет своё бдительное око, подкручивает фокус бинокля: «Вобляхмух! Ни х…ссе! Н-на!».

Рядом после сытного обеда попыхивает сигареткой осетин Георгий. Георгий проводит прямую линию от фокуса бинокля до красавицы:

— Ты чево!.. Я твою маму!.. — от крайней степени возмущения у него сбивается дыхание и изо рта выпадает сигареточка, — Ты, чего это на мою сестру смотрищь!?

Игорёк невозмутимо бросает:

— Да пшёл ты! Хочу — смотрю!

Георгий побагровел и вообще задохнулся от возмущения. Таблицу умножения явно не знает, успокоиться не может. Все присутствующие с интересом наблюдают за происходящим — хоть какое-то развлечение. Спектакль, конечно, интересный, но никто не изъявляет желания вмешаться и Георгий, наконец, выдыхает: «Э-эххЪ!!!», — и быстро, поминая Барастыр, уходит за занавес, то есть на задний двор блокпоста, где, эмоционально жестикулируя, разговаривает с кем-то по сотовому телефону. После чего с мстительным блеском в прищуренных глазах и многозначительно поджатыми губами, молча возвращается.

Красавицы давно уже нет, а высокое напряжение, оставленное её появлением, еще искрится в атмосфэре.

Напротив поста с неистовым визгом чёрных колёс тормозит «жюлька». Из неё выходят четверо незнакомых молодых джигитов в милицейской форме и направляются к калитке:

— Эй! Дарагой! Открывай, да?! Щас тебе будет раг рауадзын!

Игорёк, не теряя хладнокровия:

— Пароль!?

— Да я твою маму…! Открывай, давай! Да!?

— Пароль!?

Настала очередь изменить цвет лица и, соответственно, задохнуться от непонятного якутянам негодования всем четверым джигитам:

— Да я сейчас твою маму то-то и то-то! — Двое начинают приподнимать колючую проволоку ограждения поста, двое других:

— И твоего баращка тоже! — Приноравливаются пролезть под ней.

Игорёк на вышке спокойно клацает затвором пулемёта:

— Одной ногой ступите за колючку — стреляю на поражение!

Последнюю фразу джигиты, вероятно, не расслышали, потому что двое из них все-таки делают попытку ступить одной ногой за ограждение. Игорёк двумя солидными предупредительными очередями сбивает боевой пыл союзников, они нехотя отступают к «жюльке». Один из них методично то достаёт пистолет из кобуры, то суёт его обратно.

Поплевавшись на пыльную дорогу, немного постояли, подумали. В бессильной ярости затерли плевки подкованными подошвами блестящих ботинок. После короткого эмоционального совещания, благоразумие все же взяло верх. Решив, что им ещё рано в руахсаг уад, джигиты сели в машину и со словами: «Ну, смотри, нехороший ты человек, такой-то и такой-то, мы тебя ещё встретим! Твою маму!..», — Взвизгнули пыльными колесами и укатили в неизвестном направлении.

Мирное население посёлка дружно начинает названивать по компетентным инстанциям, мол, так и так, здесь у нас война начинается, срочно высылайте танки пятьдесят восьмой армии, вертолёты, истребители и прочая.

Союзники в это время звонят по сотовым телефонам каждые своим командирам с жалобами и предложениями:

Якудза:

— Так, мол, и так, осетины напились, скандалят! Оградите!

Осетины:

— Так, мол, и так, якуты упились, убивают! Спасайте!

В итоге, в срочном порядке на пост прибывает руководство мобильника с врачом для освидетельствования. Врач подаёт команду всем бойцам: «Дышите — не дышите!». Как ни странно, в выдохах не находит ничего подозрительного. Союзники в этом отношении всё-таки проявили боевое содружество и солидарность и предварительно, до прибытия высокой комиссии, свое дыхание облагородили. Но в глубине души подозрение все-таки есть!

Мистер Икс за инцидент с союзниками, на всякий случай, опять получает в штабе толстым оргвыводом по бедной голове, получив дополнительный заряд возмужания. Невозмутимого Игорька, действовавшего строго по уставу и согласно Закону о милиции, прячут от мстительных осетин в ингушский посёлок к Геркону. Где полное взаимопонимание, согласие и спокойствие. Так называемая толерантность в высшем её проявлении.

Пылающего гневом Георгия отрывают от любимой сестры и отправляют подальше, в ссылку, на границу, на осетино-ингушско-якутский пост. На котором осетинские и ингушские милиционеры, скрипя зубами, пытаются проявлять толерантность, а якудза тактично между ними, в качестве прокладки, болтаются.

Якутский СОМ, следовательно, на целую неделю попадает в разряд отрицательных. Положение спасает, только благодаря Эльгаму, ингушский отряд. Якуты переходят в разряд крайне положительных, а вот ингуши…

Питерский блокпост при очередном обстреле понёс потери. Якутский же отряд все беды обошли стороной. Даже заложенный как-то раз у дороги минный заряд сработал уже после того как автобус с нарядом проехал метров пять. Никто не пострадал.

Но как бы то ни было, поставленные задачи всем интернационалом в зоне осетино-ингушского конфликта выполняются. Общественный порядок поддерживается, конфликты в корне пресекаются. По местным обычаям, благодарное население, во время свадеб и поминок присылает на блокпосты обильные угощения. А такое простое и искреннее проявление добрых чувств принято только в отношении либо близких родственников, либо крайне уважаемых людей. Главы администраций обеих сторон в официальном порядке, на высшем уровне, благодарят всех милиционеров и отряды. Никто от этого носы не задирает. И всем радостно, приятно, тепло, сухо и комфортно.

Вот что значит — у кого сила, тот и миротворец.

Когда в отряде шла оживленная суета по подготовке к возвращению домой, мудрый ингушский милиционер Муса изрёк:

— Нет печальнее картины, чем спина уходящего гостя!

До сих пор по праздникам происходит обмен прикольными эсэмэсками между якутянами, осетинами и ингушами.