Фрай Макс
Шрифт:
— А потом, наверное, усыновлю, — закончила Милу.
Девочка нахмурилась. Она явно не знала слова "усыновить".
— Ну… Ты будешь у меня жить… Я буду тебе все покупать… Мы будем с тобой везде ходить…
Девочка еле заметно улыбнулась и вроде даже слегка обмякла на стуле.
— Я буду о тебе заботиться, — продолжила обрадованная Милу. — И любить, конечно. Любить, как родную дочь.
Девочка наклонилась, и ее вырвало прямо на светлый дорогущий ковер.
Жоаниня
— А вот фартуры! [20] Фартуры! Кому фартуры?! Горячие фартуры, шурры, [21] вафли!!! Кому фартуры?! Детка, — дородная торговка в грязном переднике перегибается через прилавок ярмарочного вагончика и манит Жоаниню пальцем, — тебе фартуру, шурру или вафлю?
Жоаниня оглядывается в поисках бабушки и обнаруживает ее у палатки с глиняной посудой. Дона Филомена, прямая и торжественная, как восклицательный знак, задумчиво крутит в руках расписную мисочку с надписью "Caldo verde". [22]
20
fartura — португальское «ярмарочное» лакомство — огромное колесо из жареного в масле теста, которое режут на кусочки и посыпают корицей и ванилью;
21
churro — «огурцы» из такого же жареного в масле теста. при помощи специальной палочки в них проделывают дырочку, которую заполняют шоколадом или вареньем;
22
caldo verde — португальский суп из вареной картошки, вареного лука и некоей травки, которая так и называется "caldo verde";
Жоаниня снова поворачивается к киоску с фартурами.
— А… — нерешительно спрашивает она, — сколько…сколько стоит шурра? С шоколадом?
— Пятьдесят эшкудо.
Жоаниня засовывает руку в кармашек розового платья. Она уже купила себе свистульку в виде петушка, блюдечко с красивой надписью «Жоаниня» и специальной петелькой, чтобы вешать его на гвоздик, белую меховую овечку и зонтик для куклы Клементины, и от полученной с утра от Лурдеш прекрасной двухтысячной купюры осталось одно воспоминание.
— Один и один — будет два, — бормочет Жоаниня, двигая монетки по ладошке, — два и пять — семь, семь и десять и десять… Семь и десять и десять, это будет…
— Двадцать семь, — вмешивается торговка, ловко подхватывая колесо фартуры двумя деревянными лопатками и перенося его со огромной сковороды на поднос. — Посмотри, зайчик, в другом кармане. Наберешь еще столько же, и будет шурра.
— Эй, Ванесса! — внезапно вопит она. — Давай, доченька, скорее корицу и ваниль!!!
Щекастая девочка, на вид немного постарше Жоанини, в таком же, как у матери грязном переднике, встает на цыпочки и с важным видом посыпает фартуру корицей и ванильным сахаром из круглых коробочек с дырками.
Жоаниня послушно сует руку в другой карман, но находит только запасную пуговицу от платья и леденец от кашля.
Девочка в переднике отставляет коробочки с корицей и ванилью, берет с прилавка шурру с шоколадом и откусывает половину. Горячий шоколад течет у нее по пальцам, и девочка слизывает его острым красным языком, высокомерно поглядывая на Жоаниню.
Жоаниня подходит вплотную к прилавку.
— Полшурры без ничего, — твердо говорит она, стараясь не смотреть на девочку, и протягивает торговке свои монетки. — Сдачи не надо.
Торговка оглушительно хохочет.
— Полшурры без ничего!!! — повторяет она. — Сдачи не надо!!! Посмотрите только на нее! Маленькая, а деловая! Полшурры без ничего!!!
Жоаниня резко разворачивается и со всех ног бросается к бабушке. В спину ей несется басовитый хохот торговки и тоненький с привизгом смех щекастой девочки.
— А фартуры вы с бабушкой ели? — спрашивает Лурдеш, приколачивая гвоздик к двери Жоанининой комнаты. — Давай сюда твое блюдечко!
Жоаниня прячет блюдечко за спину.
— Я сама хочу повесить!
— Конечно, сама. Оп-па! — Лурдеш подхватывает дочь на руки и поднимает повыше. Сосредоточенно сопя, Жоаниня цепляет блюдечко на гвоздик.
— Красиво? — с сомнением спрашивает она.
— Очень! — Лурдеш слегка подкидывает Жоаниню, но тут же делает комично-несчастное лицо и поспешно ставит девочку на пол. — Ой-ой-ой, какая ты стала тяжеленная! Признавайся, сколько фартур вы с бабушкой слопали? Тридцать? Сто?
Жоаниня воинственно вздергивает подбородок.
— Я не ем дурацкие фартуры!
— Это почему? — удивляется Лурдеш, слегка поправляя криво висящее блюдечко.
— Они вредные, — гордо говорит Жоаниня. — Бабушка говорит, что в них эти…жиры… от них люди становятся толстыми и умирают от сердца. И от этого…который у тебя. Бабушка говорит, что ты, когда была маленькая, ела много фартур, поэтому теперь…мама? Мама, это мое блю…МААААААААААМААААААААА!!!!
"Ничего, — зло думает Лурдеш, промывая холодной водой неглубокие порезы. — Ничего, дорогая мамочка, я еще с тобой побеседую. Если ты думаешь, что сможешь испортить детство Жоанине точно так же, как ты испортила его мне…" — не закончив мысль, Лурдеш выключает воду, промокает руку салфеткой и заклеивает самый большой порез пластырем.