У двери Луис остановился.

— Так что вы думаете обо мне? Я вам понравился? — без обиняков спросил он у Шерил.

«Меньше всего на свете».

— Вы, безусловно, интересный человек и занятный собеседник, — солгала Шерил, желая подсластить пилюлю. — Но, если честно, не думаю, что у меня возникло к вам настоящее чувство.

Вообще-то Шерил могла сказать «да» и продиктовать Луису номер телефона, взятый с потолка, но не хотела, чтобы этот болван гордился произведенным впечатлением.

У Луиса вытянулось лицо.

— Ну и ладно. Я тоже не ощутил ничего такого, — хмуро буркнул он.

— Что ж, может, наши пути еще пересекутся, — сказала Шерил, взмолившись про себя, чтобы этого никогда не случилось. Она протянула Луису руку, и тот пожал ее.

— Заходите как-нибудь в аптеку на Брод-стрит. Подойдите к моей кассе, я, так и быть, не пробью некоторые лекарства из тех, что вы наберете в корзинку. Я делаю так для моих друзей. — Луис глупо ухмыльнулся.

— Может, и зайду. — Шерил толкнула дверь и вышла на улицу.

«Вот тебе и ресторатор! Откуда только узнал, как это слово пишется!» — думала Шерил, открывая дверцу машины и провожая глазами Луиса, переходившего шоссе по «зебре»: шарк… шарк… шарк…

Сев в машину, Шерил захлопнула дверцу. Она надеялась, что сегодня неприятных сюрпризов больше не будет. На это свидание Шерил возлагала большие надежды: на фотографии Луис был просто загляденье, а от его электронных посланий не хотелось отрываться. Неделю назад Шерил даже отклонила приглашение Питера приехать к нему в гости, сочтя, что Луис избавит ее от надоевшей любовной связи. Она и так была на взводе после неожиданной встречи с Джиной, и свидание с Луисом добило ее окончательно.

Вспоминая сегодняшний день, Шерил испытывала странное чувство. С одной стороны, ее рассмешил жалкий ужин в обществе первого живого идиота, которого она встретила в жизни, но, с другой стороны, из-за рухнувших надежд и испорченного вечера Шерил хотелось плакать. Посмотрев в зеркало заднего вида, Шерил усмехнулась, а затем, уронив руку на руль, прижалась к ней лицом, и смех перешел в рыдания.

Ширли задержалась на работе и, как всегда, опаздывала. Сейчас она подвизалась официанткой в ресторане «Т.Ж.И. Фрайдис» [17] . В ближайшем театре «Уорнер» давали мюзикл о бедном французе, которого поймали на краже хлеба, — Ширли запамятовала название. Когда она уже собиралась домой, закончился утренний спектакль, и разодетые жители пригородов Вашингтона, ходившие только на дешевые утренние представления, толпой повалили в ресторан. Менеджер попросил Ширли остаться и помочь справиться с наплывом посетителей. Нуждаясь в чаевых, она согласилась поработать еще несколько часов, но сделала это так, чтобы менеджер понял: ему оказали любезность.

До кафе, где Джина и ее друзья собирались пообедать, Ширли планировала добраться на метро, но потом решила ехать на машине, потому что, во-первых, уже здорово опаздывала, а во-вторых, должна была заскочить домой за пакетами «зиплок» [18] . Сидя за рулем, Ширли смотрела только вперед, притворяясь, что не слышит разъяренные вопли из соседних машин. Дело в том, что каждый раз, когда Ширли нажимала педаль акселератора, машина испускала густые клубы вонючего белого дыма, что раздражало водителей автомобилей, ехавших сзади.

Переехав мост и оказавшись в Виргинии, Ширли заметила в зеркале заднего вида толстяка-полицейского и решила свернуть с шоссе при первой же возможности. Она опасалась, что ее остановят: права у нее были уже полгода просрочены. Вопрос с новыми правами Ширли откладывала, не имея возможности платить за их продление. К тому же она боялась, что чиновники из автоинспекции потребуют предъявить страховое свидетельство на машину, а на него у Ширли денег тоже не было. В следующем месяце она попросит Джину или мать помочь ей залатать эту дырку в бюджете. Раньше не получится: Джина только что подбросила ей денег на квартплату за истекший месяц, а мать оплатила счета за лекарства, которые, впрочем, не приносили Ширли никакой пользы, так как она продолжала курить.

В детстве у нее была астма в легкой форме, столь незначительная, что диагноз не ставили лет до восемнадцати, однако многолетний стаж курильщицы так обострил болезнь, что у Ширли начались частые и мучительные приступы удушья. С недавних пор дела резко ухудшились, и она уже не расставалась с лекарствами, предотвращающими приступы, чтобы астма не слишком мешала ей жить. Доктора в один голос заявляли, что Ширли должна бросить курить. Иногда Ширли признавалась, что у нее не хватает силы воли отказаться от курения, порой лгала, будто уже бросила или завяжет немедленно. Ширли и здесь оставалась верна себе, выбирая самый легкий путь и не задумываясь о последствиях.

Когда Ширли наконец добралась до «Буфета и Салатного бара „Кентукки“», Джина, Линда и Питер уже приступили к закускам. Джина, по обыкновению, старалась не смотреть, как ест Питер. Это зрелище вызывало у нее тошноту. Он не желал смешивать пищу, то есть сначала съедал пюре и только потом принимался за стейк или съедал целый гамбургер, а затем придвигал к себе тарелку с картофелем фри. Ох уж этот картофель фри! У Джины мурашки пробегали по спине, когда Питер клацал зубами по каждому ломтику, погружая его в рот. Это напоминало, как бревно проходит через деревообрабатывающий станок. Хуже всего было звуковое сопровождение этого процесса: хрум-хрум-хрум, хрум-хрум-хрум, — и так до бесконечности (будь проклят Макдоналд и его идиотские огромные порции!). Если бы они с Питером не расстались несколько лет назад, сейчас Джина наверняка бросила бы его. Она не смогла бы встречаться с мужчиной, который каждый раз за едой доводит ее до белого каления.