Пока граф осматривался, из леса, чуть левее от того места, где он стоял, вышла ещё одна девушка. Она смеялась и тихонько подпевала. Выйдя на поляну и увидев водопад, она нисколько не удивилась, будто и ожидала его здесь встретить. Девушка осторожно приблизилась к водопаду, и осталась стоять, как зачарованная, разглядывая переливающиеся струи и слушая эльфийское пение.

Разумеется, никаких эльфов рядом не оказалось, да они и не были нужны. Достаточно только голоса. А уж гномы – мастера на всякие выдумки. Скорее всего, эльф просто пел у себя дома, а его голос гномы перенесли сюда с помощью одного из своих хитрых приспособлений. Того самого водопада, что струился посреди поляны.

Из оцепенения девушку вывел старушечий голос.

– Милая, не поможешь ли распутать мою пряжу, – проскрипела старуха со своего табурета.

Девушка огляделась.

– Бабушка, подождите, я сейчас помогу вам!

Она со смехом подбежала к старухе и наклонилась над пряжей. Ее ловкие пальцы принялись распутывать кудель. Затем девушка взялась за веретено. Поднесла к глазам, принялась внимательно рассматривать его.

– Какое у вас веретено странное, – сказала она. – А как же оно крутится?

– Давай сюда, сейчас покажу! – раздраженно ответила старуха. – Экая ты неумеха, оказывается. Вот смотри!

Девушка удивленно посмотрела на старуху. Если кто из двоих и был неумехой, то никак не она. Тем не менее, она послушно протянула веретено старухе.

С быстротой, которую никак нельзя было от нее ожидать, старуха схватила девушку за запястье, и с силой сжала. Девушка ойкнула и попыталась вырваться. Но ее держали мертвой хваткой. Свободной рукой старуха вырвала веретено из побелевших пальцев пленницы. Примерившись, она быстро ткнула девушку в предплечье острым концом веретена. На коже выступила капелька крови.

Девушка опять вскрикнула.

– Ой, бабушка, что вы де…

Договорить бедняжка не успела. Она побледнела, обмякла и упала на траву. Старуха отложила пряжу и склонилась над девушкой. Та неподвижно лежала на траве, глаза закрыты, грудь почти не шевелится при слабом редком дыхании.

– Порти, Дорти! – гаркнула женщина отнюдь не старушечьим голосом. – Забирайте девку!

Гномы к этому времени уже успели погрузить черноволосую, и наблюдали за происходящим из-за фургона. После окрика старухи они подошли к девушке, подняли ее на руки и понесли к фургону. Они двигались споро, сноровисто. Видно было, что занимаются гномы подобным делом не в первый раз.

Старуха поднялась и выпрямилась во весь рост. Она была невысока, как и ее сообщники-гномы, но в плечах шире, чем самый крепкий из них. Неразборчиво ругаясь про себя, она содрала с головы седой парик с косами, и с ненавистью бросила его на землю. Неуклюже топчась на месте, сняла с себя старушечье платье, и с облегчением выпрямилась.

Теперь на поляне стояла молодая крепкая гномиха. Она подобрала с травы платье с париком и сунула их в большой заплечный мешок, который достала из фургона. Из того же мешка гномиха вынула ярко оранжевый жилет и надела на себя. За жилетом последовал шахтерский шлем, который она с видимым удовольствием нацепила на голову. Подняла руки, нащупала ремешок и завязала его под подбородком.

В таком виде она подошла к водопаду и внимательно оглядела свое отражение. Поправила чуть криво сидящий шлем, одернула жилет. Вполне довольная собой, гномиха повернулась и направилась обратно к фургону.

– Уф, наконец-то можно нормально одеться. Без каски и жилета чувствую себя голой. – Она повернулась в сторону фургона и скомандовала громким грубым голосом, – Эй, Дорти, выключай шарманку, хватит на сегодня! Порти, отвязывай лошадей, и уходим отсюда!

Гномы уже спрятали девушку в фургон. Один из них, видимо, Дорти, подошел к водопаду. Он сунул руку в воду по самое плечо, что-то там нащупал, и с хрустом повернул. В тот же момент музыка смолкла, и водопад исчез.

Посреди поляны стоял лишь гном с вытянутой вперед рукой. В ладони он все еще сжимал странного вида предмет, который на глазах становился прозрачным, уменьшался и через несколько секунд исчез вовсе. Дорти шумно высморкался себе под ноги, вытер ладонь об штаны, и побрел обратно к фургону.

Наваждение летнего утра пропало окончательно. Вместе с ним прошло и оцепенение, сковывающее графа все время, пока он наблюдал за происходящим. Он уже догадался, чему стал невольным свидетелем, но все еще отказывался верить собственным глазам. Неужели в центре Королевства творятся такие гнусные дела? Энимору приходилось слышать множество странных и страшных рассказов о бесчинствах иноземцев, и обычно он тут же забывал про них. Но теперь уже некому было сказать «ерунда», не от кого отмахнуться и некого объявить выдумщиком.

Поющий водопад, приманивающий девушек; старуха с веретеном, коснувшись которого девушки засыпали нехорошим сном – это же откровенное злодейство. Более того, все говорит о том, что это продуманная и отработанная операция. Сколько слухов ходит о том, что в Королевстве пропадают молоденькие девушки. И вот, оказывается, как это происходит!

Граф почувствовал, как закипает. Он вышел из-за деревьев и гордо выпрямился.

– Эй, вы! – крикнул он. – Вы что здесь устроили? Немедленно прекратите беззаконие и освободите девушек!