Махмуддин снова глубоко затянулся и произвел очередную химическую атаку дымом из кальяна.

– Теперь слушай внимательно, ибо я по доброте своей открою тебе тайны строения вещества. В природе есть четыре основные стихии. Это огонь, вода, воздух и земля. Все прочее есть лишь сочетание этих основных стихий.

Коля развел руками. Что он мог противопоставить убежденности средневекового алхимика? Даже если откопать корабль, то ведь плутоний и в самом деле превратился в свинец. «Попробую с другой стороны», – решил Коля. Ему приспичило разгромить своего невежественного хозяина в научном споре и доказать правоту передовой земной науки.

– Допустим это так. Тогда получается, что вот я сейчас возьму немного земли, полью ее водой, подержу над огнем, затем дуну, и смогу получить, скажем, слиток золота?

Джинн замялся. Теперь Коля победоносно смотрел на него. Однако радость его была недолгой.

– Золото нет. Слишком дорого, – коротко ответил джинн.

– Вот как, – Коля еще не понял, что джинн говорил совершенно серьезно. – Ну, тогда давайте сделаем просто брусок обычного железа. Сделаете? Тогда я поверю.

– Хорошо, я вижу, что ты должен все потрогать своими руками. Так и быть, разорюсь на небольшой физический опыт. Сделаю тебе железо.

Джинн хлопнул в ладоши. В комнату вошел уже знакомый Коле ифрит. Джинн что-то приказал ему. Тот послушно кивнул головой и вышел. Через минуту он принес большой медный поднос, поставил его между Колей и Махмуддином и также молча удалился.

Коля с интересом осмотрел поднос. На нем стояли две серебряные миски, наполненные водой и землей, горящий светильник, и свиток пергамента. Центр подноса был свободен.

Джинн пробормотал что-то неразборчивое себе под нос и принялся действовать. Он развернул свиток и начал неторопливо перематывать его. Найдя нужное место, он прочел несколько строк, удовлетворенно кивнул головой. Отложив свиток в сторону, джинн стал копаться в складках своего необъятного халата. Оттуда он вытащил серебреную флягу, богато украшенную золотом и рубинами. Не торопясь, джинн открутил крышку и, считая вслух, накапал из нее на поднос шестнадцать капель густой темно-красной жидкости. Коля сразу узнал ее. Точно такую же он видел, когда летел на ковре-самолете.

Коля хотел сказать об этом, но джинн сделал предостерегающий жест рукой, и землянин понял, что все вопросы следует отложить на потом.

Тем временем Махмуддин спрятал флягу обратно, и, взяв в руки пергамент, еще раз перечитал выбранное место. Он принялся бормотать что-то про себя, загибая пальцы на руках и высунув от напряжения кончик зеленого языка. Наконец, джинн закончил расчеты и приступил к действиям.

– Смотри, сейчас будет твое железо.

Коля заворожено следил за его действиями. Джинн поводил рукой в воздухе над лужицей красной жидкости, и та немедленно вскипела. Над ней образовалось облако пара, неожиданно большое и непрозрачное. Подождав, пока вся жидкость выкипит, Махмуддин повернулся к миске с водой. Он вытянул вперед обе руки, и развернул ладони, будто держал что-то над миской. Вода заволновалась, забурлила. Над поверхностью поднялся крошечный смерч, образовал воронку и втянул в нее небольшое количество воды. Затем он оторвался от поверхности, и застыл в воздухе, точно между раскрытыми ладонями джинна. Тот медленно стал двигать руки к центру подноса. Водяной смерч послушно двинулся вслед за руками джинна, оставаясь между ладонями. Оказавшись над облаком, смерч остановился и выплеснул туда всю набранную воду. Облако с глухим чмоканьем всосало в себя неожиданный подарок, и смерч исчез.

Махмуддин развел ладони и протянул руки над соседней миской. Земля в миске зашевелилась. Над ней образовался такой же смерчик. Он зачерпнул пригоршню земли и, послушный движениям рук джинна, отнес ее к облаку. Повторилась та же картина – облако приняло в себя землю, а смерч пропал.

Покончив с землей и водой, джинн повернулся к горящему светильнику. Он приблизил ладони к огню, и как бы сжал его с двух сторон. Светильник мигнул и выбросил вверх язычок огня. Махмуддин поймал его в воздухе между ладонями. Теперь над горящим светильником возник второй огонек. Он висел в воздухе и продолжал гореть без фитиля и масла. Осторожно двигая руками, джинн отнес огонек к центру подноса. Его движения напоминали обычные человеческие, когда осторожно несут горящую свечу, закрывая ладонью от порывов ветра ее крошечный, беззащитный язычок пламени. Махмуддин проделал то же самое, с небольшой разницей, что свечи в его руках не было, и он нес только огонек.

«Ну, прямо Чеширский кот из Страны Чудес – улыбка есть, а кота нет», – подумал Коля. Ему стало основательно не по себе. Очень не хотелось чувствовать себя маленькой Алисой в окружении непонятных чудес. Он на всякий случай протер глаза, но все осталось по-прежнему.

Джинн донес огонек до центра подноса. Оказавшись над облаком, огонек задрожал, вытянулся вниз, превратился в тонкую, ярко светящуюся нить, и перетек в облако. На какой-то миг оно озарилось изнутри красивым теплым светом, и застыло в ожидании.

Махмуддин удовлетворенно кивнул, и поднял руки ладонями вверх. Он сделал неуловимое движение, и Коля ощутил легкий порыв ветра. После этого джинн сложил руки на коленях, и устало откинулся на подушках.

Облако в центре подноса быстро густело. В нем что-то перемешивалось и клубилось. Постепенно форма облака стала изменяться. Оно вытянулось, в нем появились четкие линии и углы; оно на глазах твердело и принимало прямоугольную форму. Наконец, облака не стало. Вместо него на подносе перед Колей лежал небольшой металлический брусок.

– Вот и все. Вот твое железо, бери, не бойся. – Джинн покровительственно смотрел на Колю. – Ты что, никогда раньше не видел, как это делается? Совсем дикий народ. И как вы в космос летаете, не пойму!

Не веря своим глазам, Коля молча потянулся вперед и взял в руки брусок. Он был тяжелым и холодил руку. На вид – самое настоящее железо. Совершенно обалдев, Коля поднял глаза на джинна.

– Это какое-то колдовство?

Махмуддин рассмеялся.

– Все вы, дикари, одинаковые. Пользуетесь своими языческими ритуалами, и считаете, что так и надо. А когда видите обычный научный опыт, тут же впадаете в истерику и кричите «колдовство!».