Маколи встал, обошел кровать и поднял свой мешок.

–  Ты что, Мак? Неужто уходишь?

–  Да, я пошел, Красавчик.

–  Черт побери, а я-то думал, что ты побудешь здесь несколько дней. Я…

–  Решил попытать счастья в Юкле. Вот и хочу добраться туда как можно скорей.

Келли в тревоге спрыгнул с кровати. Он облизывал губы, махал руками, не зная, что сказать.

–  Поживи здесь, Мак. Ты же только что пришел. Кто знает, когда мы снова увидимся.

–  Увидимся. Будь здоров.

Он протянул Келли руку, и тот железной хваткой взял ее в обе свои, горячо тряся. На мгновенье он утратил свою сдержанность и в порыве нежности наклонился, обхватил плечи Пострела и хотел было поцеловать в щеку. Она отвернулась, глаза ее сверкнули страхом и презрением.

–  Уходи. Я тебя не люблю, - сказала она.

Келли выпрямился и криво улыбнулся, желая сгладить неловкость. Увидев полбутылки джина на столе, он двинулся к столу.

–  Мак, на дорогу.

Маколи отрицательно качнул головой.

–  Слишком рано, - ответил он.

Он смотрел, как Келли налил себе. Руки его чуть приметно дрожали. Начиналось повторение вчерашнего, все сначала. И конец, вероятно, будет такой же.

–  Сколько у тебя бутылок этого снадобья?
– спросил Маколи.

–  А что?
– удивился ничего не подозревающий Келли.
– Вот только эта, да где-то вроде есть еще полбутылки.
– Он достал бутылку из сооруженного из керосиновых ящиков буфета, и теперь на его лице появилось выражение легкой тревоги, как будто он боялся, что Маколи попросит у него эту бутылку с собой в дорогу.

–  Покажи-ка, - сказал Маколи.

Он взял обе бутылки, быстро вышел на улицу и вдребезги разбил их об камень. Келли подскочил к двери, и тревога на его лице сменилась горестным возмущением. Но не успел он открыть рот, как Маколи остановил его.

–  Будь у тебя их десятки, я бы сделал то же самое, - сказал Маколи.
– Я не умею болтать, как Барни Таузи, но говорю тебе: брось. Не распускайся. Встань на ноги. Я еще вернусь, и мне хотелось бы застать тебя живым и здоровым. Я по-прежнему твой друг, но ухожу отсюда, удивляясь, как ты мог докатиться до этого. Ты ведь хороший парень.

На лице Келли отразилась боль. Но Маколи безжалостно хлестал словами:

–  «Слышали ли вы о человеке по имени Красавчик Келли?» - спрашивают люди. Даже те, кто не знает тебя, никогда не встречал тебя, слышали твое имя. На свете нет человека, который не мечтал бы быть на тебя похожим. Портные дрались из-за чести для тебя шить. А сейчас и последний оборванец на тебя не взглянет.

Он взвалил на плечи свой мешок.

–  Эти жестянки. Я был здесь в тот день, когда она выложила ими дорожку. Погляди на них как-нибудь, проходя мимо. Может, ты увидишь, как она стоит на коленях и смотрит на тебя. Глядишь, и поможет.

Он втянул в себя воздух и медленно выдохнул. И не спуская взгляда со стоящего на пороге человека, который, окаменев от душевной муки, молча, подавленно смотрел на него, Маколи смягчил свой тон и попросил:

–  Приди в себя, Красавчик.

И двинулся в путь.

В Покатару они прибыли в полдень. Здесь был конец линии и, похоже, заодно конец света. Колея упиралась в два массивных буфера, за ними росла трава. Пассажиры, которых встречали друзья и родственники, двинулись на машинах в Колларенебрай, местечко в десяти милях к западу. Умолкли голоса и смех. Несколько человек ушли со станции пешком.

Какой-то абориген сел на бачок из-под бензина, сгорбившись и обхватив руками впалую грудь.

Маколи спросил у железнодорожного рабочего, стоявшего на платформе:

–  Чем нынче платит стригалям старик Уигли - овечьим сыром или чем еще?

На обветренном смуглом лице промелькнула слабая улыбка.

–  Э… он малый ничего, к нему только нужен подход.

Им предстояло отшагать три мили к югу. Маколи накупил полный мешок харчей, табаку, и они двинулись. В этих местах уже сутки не было дождей, иногда робко проглядывало солнышко, и грязь слегка просохла. Но дорога оказалась трудной. Пострел еле плелась и, пройдя милю, заявила, что у нее кружится голова. У нее был измученный вид, и дышала она часто, со свистом. Маколи взял ее на руки и понес.

Сам он неплохо себя чувствовал. Короткий сон в поезде освежил его и вселил приятное чувство уверенности. Может, ему как раз здесь и подфартит. Повидается со старыми дружками, сколотит деньгу, для разнообразия и поработать неплохо, а кормят тут вкусно и сытно.

Будет очень даже здорово, если дело выгорит.

Он услышал лай овчарок еще до того, как показалась ферма. Дом представлял собой окруженное со всех сторон верандой приземистое бунгало под остроконечной тускло-красной железной крышей. Участок был обнесен проволочной оградой. Оптимист-хозяин разбил на нем несколько огородиков, разделенных дорожками. Маколи прошел к дому аллеей под сводом вьющихся растений и постучал в боковую дверь. Первая дверь была открыта, зато заперта вторая, из металлической сетки. На Маколи пахнуло теплом и запахом стряпни.