Два года назад, как помнил Маколи, он был точно таким же, хотя годы шли, но действие их было неприметным, как рост дерева.

–  Что ты делал все это время, Мак? Что нового?

–  Бродил взад и вперед. А как ты? Я думал, у тебя тут уже целый винокуренный завод.

–  Не завод, а виноградник. Нет. Отказался я от этой мысли. Работаю у Уорнера, знаешь, где скупают шкуры.
– Он поставил чайник на столик.
– И именно в такой день я должен идти на работу, черт возьми…

–  Да не беспокойся ты, - махнул рукой Маколи.

–  Подожди меня здесь, делай, что угодно. Хозяйничай, а вечером как следует посидим по-старому.

–  Хорошо, - согласился Маколи, - мне как раз нужно просушить кое-что, девочке следует выспаться, да и мне самому отдых не помешает.
– Он вдруг замолчал, потому что до него дошел смысл слов Келли, и поднял глаза.
– А где Руби? Вышла куда-нибудь?

–  Руби умерла, Мак.

–  Что?

–  Умерла.

–  Господи! Когда?

–  Год назад.

–  Боже ты мой!

Маколи никак не мог в это поверить. Такая энергичная, так любила посмеяться. Потрясенный, он молча смотрел, как Келли, не поднимая головы, поднес кружку к губам и отхлебнул чай. Потом поставил кружку на стол, достал коробку с табаком и принялся скручивать самокрутку.

–  Чудно, правда?
– тихо спросил он, подняв взгляд.

Маколи кивнул.

–  Как это случилось?

–  Помнишь, как хорошо она выглядела, когда ты был здесь в последний раз?
– затянулся самокруткой Келли.
– Три недели спустя она потеряла сознание. Во время стирки. Мы не придали этому значения, не обратили внимания. Она еще пошутила. Сказала, что наконец-то забеременела. А вскоре это опять случилось, и тут уж я повел ее к врачу. Он велел ей на месяц лечь в постель. Но лучше ей не стало. Она опять пошла к нему и вернулась домой, смеясь и говоря, что если делать все, что он велит, то ей придется записаться в инвалиды. Ты же знал Руби. Она, как никто на свете, была полна энергии, поэтому и старалась не говорить про свою болезнь. Время от времени ей становилось плохо, и порой она была не в силах скрыть это. Но мне, наверное, никогда не узнать, как ей в действительности было худо.
– Он опять затянулся цигаркой и задумчивым взглядом обежал комнату.
– И вот однажды вечером, только я сел пить чай, как она вдруг упала. Просто сползла со стула, не издав ни звука. И когда я поднял ее, она была уже мертвой.

Глаза его заблестели. Он плотно сжал губы. Лицо исказилось, но он совладал с собой и поднял голову. Маколи ничего не сказал. Он решил, что лучше промолчать. Келли не нужно было объяснять, как он ему сочувствует.

–  Смотри-ка, - усмехнулся Келли, поглядывая на Пострела, которая свернулась клубочком на его неубранной постели, прижав к себе свою игрушку.

Маколи медленно встал.

–  Уже спит. Как тебе это нравится?
– И прикрыл ее одеялом.

–  Хороший ребенок, Мак.

–  Она немного простудилась. Сон ей на пользу.

–  Конечно. Руби все бы отдала за такую девочку. Знаешь, она не могла иметь детей.

Маколи ничего не ответил. Он снова сел и поднес кружку ко рту. Келли скрутил еще одну самокрутку. Внезапно он расхохотался.

–  Вот уж не угадаешь, кого я встретил на днях.

–  Кого?

–  Счастливчика.

–  Ну да?

–  Счастливчика Ригана?
– Келли в порыве восторга стукнул по столу кулаком.
– Все того же Счастливчика. Набравшегося до бровей и веселого. Как жаль, что ты не появился пораньше, Мак.

–  Подумать только, до чего тесен мир, - сказал Маколи, - а когда бродишь по дорогам, становится еще теснее. Я не встречал Счастливчика лет восемь. Где он был, рассказывал?

–  В горах, в проклятом Харц-Рейндже, с итальянцами искал слюду.
– Келли засмеялся.
– Он теперь стал цвета пережаренного мяса и чешет на их языке, как на родном.

–  Поедет туда снова?

–  Нет, он вернулся в Нью-Саут и говорит, навсегда.
– Келли отодвинул кружку и положил локти на стол.
– У него есть сарай в Покатару. Ты не туда идешь?

–  Могу и туда.

–  Там и участок для тебя найдется. Это - усадьба старика Уигли. Знаешь?

–  Знаю.

–  Послушай.
– Келли опять вдохновился.
– Говорят, там собирается добрая половина нашей старой компании. Мик и Тед Беннеты, помнишь их?

–  Мика и Теда? Конечно, - улыбнулся Маколи.

–  А Страуса Маккензи?

–  Разумеется.

–  Они все будут там. А Грин-Узелок?

–  Грин тоже?

–  Все, черт бы их побрал, - восхищенно усмехнулся Келли.
– Господи, Мак, прямо все, как раньше. Почему бы и тебе не присоединиться к ним?

Маколи задумчиво улыбнулся, чувствуя искреннее желание Келли сделать ему добро.

–  Не смогу, наверное, Красавчик.
– Он перевел взгляд на спящего ребенка, и Келли тоже посмотрел на девочку.

–  Не хочу совать нос в чужие дела, Мак, но, если нетрудно, объясни, в чем дело.

Маколи рассказал ему, что уже шесть месяцев Пострел ходит с ним. Он не вдавался в подробности, говорил быстро. А когда кончил, заметил, что Келли смотрит на него с удивлением.

–  Господи, да неужто ты из таких, кто сам усложняет себе жизнь?