Итак, его приносили на это место вот уже тридцать восемь лет в надежде, что ему повезет. Конечно, ему пришлось долго ждать, но у него не было другой надежды. Когда он начал ее терять? Сначала прошел год, затем другой. Ничего не изменилось, по крайней мере для него. Может, кто-то другой и исцелялся, и это давало ему еще немного надежды. Но что осталось после пяти лет безрезультатного ожидания? После десяти? Как долго мы можем продолжать желать чего-то, если нас постоянно преследуют разочарования? Некоторые держатся дольше, чем другие, но в конечном счете все мы смиряемся со своим положением, становимся циничными или ожесточаемся. Шли годы, и этот человек, как и все мы, начал терять последнюю живую связь с тем, чего он хотел. Он по-прежнему сидел у купальни, но перестал понимать зачем. Ожесточилось его сердце, а не сердце Иисуса. Он утратил желание. А Иисус открыл ему тайну его собственного сердца. Спросив его, чего он хочет, Иисус вернул человеку его желание. Почему?

Потому что именно это мы должны обрести, если хотим встретить Бога.

Возможно, вас удивит эта мысль, но христианство — это не призыв к тому, чтобы быть нравственным человеком. Это не программа усовершенствования личности или переустройства общества. Вера оказывает мощное влияние на нашу жизнь, но когда человек меняется, это всегда происходит как следствие чего-то еще, чего-то, что происходит на уровне его сердца. По сути, христианство начинается с призыва к желанию. Давайте снова посмотрим, как Иисус обращается к людям. Как и в тот раз, когда Он обратился к мужчине у Овечьих ворот, Он призывает нас прислушаться к своему сердцу, к своим сокровенным желаниям.

История двух слепых, сидевших у дороги в Иерихон, рассказывает нам о том же. Иисус проходил мимо того места, где эти двое сидели и просили милостыню — никто не знает, как долго. Они поняли, что Иисус проходит мимо них, и начали кричать, обращаясь к Нему. Несмотря на то что толпа попыталась заставить их замолчать, им удалось перекричать остальных и привлечь внимание Учителя. Шествие остановилось. Иисус подошел к краю дороги, перед Ним стояли два человека, и было очевидно, что эти двое — слепы. «Чего вы хотите от Меня?» Тот же самый вопрос. Тот же самый очевидный ответ, который на самом деле не так уж очевиден.

Можно вспомнить и историю самарянки, которую Иисус встретил у колодца. Чтобы набрать воды, она пришла к колодцу одна, в самую жару, и они оба знали почему. Придя сюда, когда солнце находилось в зените, она меньше всего ожидала встретить здесь кого бы то ни было. Видите ли, она пользовалась плохой репутацией у своих соотечественников. В те дни менять партнеров одного за другим было предосудительно. И эта женщина, которая жила уже с шестым мужчиной, предпочитала оказаться под палящими лучами солнца, чем услышать от «порядочных» женщин, приходящих за водой вечером, оскорбления в свой адрес. Ей удалось избежать встречи с ними, но вместо этого она встретила Господа. О чем же Он стал говорить с ней? О ее нравственном облике? Нет, Он говорил с ней о ее жажде: «Если бы ты знала дар Божий и Кто говорит тебе: „дай Мне пить“, то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую» (Ин. 4:10) Удивительно. Он не стал читать проповедь о непорочности, даже не упомянул об этом, сказал лишь, что знает, какова ее жизнь: «…у тебя было пять мужей, и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе…» (Ин. 4:18). Другими словами, Он сказал, что раз уж мы оба об этом знаем, давай поговорим о том, чего действительно жаждет твое сердце, потому что жизнь, которую ты выбрала, не утоляет этой жажды. «…Вода, которую Я дам ему [человеку], сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную» (Ин. 4:14).

И далее в Евангелии от Иоанна Иисус предлагает этот дар каждому, кто понимает, что его жизнь далека от того, чего он желает: «Кто жаждет, иди ко Мне и пей. Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой» (Ин. 7:37, 38). В этой вести не было ничего нового, но она противоречила убеждениям религиозных лидеров того времени. Безусловно, те наученные в Слове иудеи должны были помнить призыв Бога, обращенный к ним давным-давно, произнесенный семьсот лет назад устами пророка Исаии:

Но каким-то образом, к тому времени, как Иисус появился на свет, это послание было утрачено. В Его дни иудеи проповедовали чрезвычайно убийственную для сердца «духовность», безжизненную религию долга и обязанностей. Они уничтожили желание и заменили его знанием и необходимостью следовать этому знанию, считая его ключом к жизни. Синагога была тем местом, где учились соответствовать установкам. Желание не принималось в расчет; дорогой, по которой надлежало идти, стала обязанность. Неудивительно, что законники опасались Иисуса. Ведь Он пришел и начал взывать к желанию.

С уставшими Он говорил об отдыхе. С потерявшимися о том, как найти свой путь. Снова и снова Иисус призывал людей вернуться к своим желаниям: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам…» (Мф. 7:7). Какие скандальные и вызывающие слова. «Просите», «ищите», «стучите» — эти слова призывают и пробуждают желание. Чего вы хотите? Вы не услышите этих слов, если ничего не хотите, ничего не ищите, недостаточно голодны, чтобы стучать в дверь.

Иисус взывает к желанию, он пробуждает его, подстегивает. И законники обвиняют Его в ереси. А Он отвечает: «Ничего подобного. Это и есть тот призыв, с которым Господь обращается к нам». Он продолжает:

Вечная жизнь. Мы привыкли думать о ней как о существовании, которое никогда не кончится. И это существование (некий духовный опыт, который мы получим на небе), кажется, заставляет нас задуматься над тем, захотим ли мы, чтобы оно длилось вечно. Но когда Иисус говорит о вечной жизни, Он ясно дает нам понять, что эта жизнь бесконечно прекрасна и не может стать хуже, не может быть похищена у нас. Он говорит: «Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком» (Ин. 10:10). Он не говорит: «Я пришел приучить вас к порядку» или «Я пришел, чтобы изнурить вас бесконечным списком требований». Даже не говорит: «Я пришел главным образом для того, чтобы простить вас». Он просто сказал: «Моя цель — дать вам жизнь во всей ее полноте». В своей книге The Divine Conspiracy Даллас Уиллард пишет: