— Все, наверное, спят, как сурки?

— Ну…. Не все. Аррах и Маша несут вахту, например.

— Ага! Всю службу свалили тех, кто не пьёт ваше вонючее русское пойло, которое вы всё называете этим странным словом — самогнатка.

— Самогонка…..

— Вот-вот… Самогонка. А если бы на нас напали? Тогда — что?

— Мы бы дыхнули на них. Все разом….. Элойка рассмеялась. Сон после общения с первым пилотом от неё ушёл окончательно.

«Теперь — завтракать. Или обедать? Да какая разница? Одним словом — кушать»! — думала бессмертная, забравшись под прохладный душ. — «Сегодня Стант обещал мне первые результаты «просеивания». Интуиция подсказывает — «улов» будет не бедным. Ещё вчера, во время просмотра одной группы файлов я заметила кое-что очень интересное. Нужно будет заняться этим, как только я разберусь с записями, относящимися к последней экспедиции мамы».

На завтрак (или обед?) вышли все — Демьян наверняка успел предупредить всех, что патронесса уже встала. Но лучше бы он этого не делал. Дита со смешанным чувством брезгливости и негодования смотрела на своих курсантов. Их помятые лица не оставляли никаких сомнений в том, что вчерашний «фуршет» был долгим и «насыщенным».

«Ну, ладно — Женьки, Юрий, Сашка — всё-таки мужики. — думала Дита, пытаясь проглотить пищу, которая после позавчерашних «каруселей» никак не хотела перемещаться изо рта в желудок. — Но — Ирина? Судя по её внешнему виду, девушка явно не отставала от парней». Она перехватила взгляды, которыми обменялась девушка и Самочернов.

«И даже превзошла их кое в чём. У нас, кажется, наметился очередной «служебный роман». — раздражённо подумала она, увидев, как Ирина наклонила голову на плечо Юрия. — «Только неплановой беременности мне ещё не хватало. Сегодня же заставлю эту потаскушку принять противозачаточное средство. И что Николай в ней нашёл? Или вот теперь — Юрий. Мне она совсем не нравится».

Она отставила от себя тарелку с едва тронутой пищей, взяла в руки кружку с кофе. Робот-повар специально для неё заварил самый крепкий кофе, из тех, которые были заложены в его программе. Курсанты, глядя на командира, тоже потянулись к своим стаканам.

«Что, голубчики? — слегка позлорадствовала бессмертная. — Головка бо-бо? В следующий раз думать будете, где и сколько пить».

Я — рубку! — отрывисто бросила она, не глядя ни на кого из подчинённых. — Вечером в кают-компании — брифинг. Быть — всем! А пока….. Занимайтесь самоподготовкой.

Юрий и Женьки облегчённо вздохнули. Видимо, ожидали от элойки совсем других распоряжений.

— Хочу вас порадовать: медленно, но неуклонно мы приближаемся к цели нашего путешествия! — говорила Дита, заложив руки за спину и, как обычно, прохаживаясь по кают-компании. — Нам со Стантом и Олегом наконец удалось расшифровать часть файлов, относящихся к последнему путе…. Э-э… К цели нашей экспады. Нам придётся повторить маршрут одного космического корабля, только в обратном порядке. Примерно в месяце пути отсюда находится крохотная планетная система. Система непростая, что-то вроде Пояса Ареса, только для тех, кто не очень ладит с законами Содружества. Не скрою — если появиться близ этой планетки, да ещё с крейсером аресян на «хвосте» — вряд ли местные обитатели воспримут это как дружественный акт. Однако выхода у нас, в общем-то, нет. Будем придерживаться нескольких простых правил при общении с обитателями Пиратских Миров. Вам важно знать и понимать, что, хотя галактический сброд практически не организован, зато он имеет что-то вроде «кодекса чести». На Земле. в России его называют этим странным словом. — Она запнулась, выразительно посмотрела на Дягилева.

— Понятия! — не очень охотно подсказал бывший «браток».

— Вот только придерживаются они этих правил, как правило (прошу прощения за тавтологию) только между собой. Мы для них — беспечные туристы, жаждущие приключений. Лакомая добыча, так сказать. Но…. повторяю, выхода у нас нет. Полезем в это осиное гнездо.

С сегодняшнего дня я требую усилить бдительность. По моим расчётам, крейсер аресян мог уже восстановить свой компьютерный центр и продолжить преследование обидчиков, то есть нас с вами. Беспечность, как вы понимаете — недопустима. Один промах — и мы можем заказывать по себе заупокойную.

— Лучше — памятник! — неожиданно зло бросил со своего места Заречнев. Дита обожгла его взглядом, возразила:

— Нет, только молитву. Если крейсер нас догонит и застанет врасплох, не будет ни могилок, ни похорон. От нас вообще ничего не останется. Только прах. Мелкий серый прах между звёздами. А тебе, Заречнев, нужно зайти в медицинский блок, взять противопохмельные пилюли — это такие большие жёлто-зелёные штучки, со вкусом огуречного рассола — и выпить пару штук, натощак. А то ещё немного, и ты на меня с кулаками бросаться начнёшь. Разве не так?

— Ну, с кулаками, конечно, не начну. А таблеточка точно не помешала бы.

— Тогда — иди! И возвращайся быстрее.

— Мне захвати! — шепнул Дягилев.

— И — мне! — со всех сторон доносился возбуждённый шёпот курсантов.

Прошла ещё неделя. Старший вахтенный офицер и двое курсантов-новобранцев — Ар'рахх и Заречнев — несли обычную восьмичасовую вахту. Дягилев, офицер более опытный и искушённый в таких вопросах, как монотонная череда дежурств, в пору которых ничего не происходит, регулярно придумывал какие-то «испытания бдительности»: то ложную цель обнаружит и заставит обоих рекрутов потеть за компьютером, чуть не в ручную определять её координаты, направление и скорость, то неожиданно по курсу окажется «скопление обломков», опять же, при ближайшем рассмотрении оказывавшихся компьютерным фантомом, к тому же запущенным в вычислитель самим Евгением.

Словом, когда где-то далеко-далеко, практически за границей чувствительности бортовой аппаратуры Ар'рахх практически случайно обнаружил едва слышимый сигнал бедствия, оба они — и драк, и человек, почти сразу решили, что это — очередная уловка неугомонного Дягилева. Проверяет бдительность, так сказать.

Драк тщательно записал координаты сигнала, передал их человеку. Сашка, которому изрядно осточертела, как он считал, бестолковая игра в ложные опасности, решил «уесть» старшего офицера. Он ничего не сказал ему о том, что его напарник засёк сигнал бедствия и, пользуясь тем, что в таких экстренных случаях субординация позволяла обращаться «через голову», то есть непосредственно к командиру, бегом помчался в рубку.