Окончательно выйдя из себя, Каплонский предложил Санк-Марсу вступить в половую связь со свиньей или козой.

— Всему свое время, — ответил блюститель порядка, — пока что я должен вас арестовать. Выньте эту чертову сигару немедленно изо рта.

Каплонский взглянул на Мэтерза, который широко ему улыбнулся, демонстрируя висевший на поясе пистолет. В последний раз презрительно затянувшись, арестованный загасил сигару в пепельнице, стоявшей на телефонном столике, и пристально посмотрел на Санк-Марса.

— Даже не думайте об этом.

Несмотря на растерянность, Каплонский, казалось, пытался решить какой-то очень для него важный вопрос. Он, видимо, тщательно перебрал в уме все имеющиеся в его распоряжении возможности и в итоге решил не выпускать дым в лицо детектива.

— Где ваша одежда? — спросил Мэтерз.

— Ну вы и свиньи.

— Где она? — повторил свой вопрос полицейский, сунув ему в нос полицейский жетон.

— Наверху.

— Ну что ж, пойдем наверх.

Когда они поднимались по лестнице, Мэтерз вытер свой жетон о халат Каплонского.

Окиндер Бойл спал у себя дома в привычном бедламе, когда громкий стук в дверь прозвучал у него в голове пистолетным выстрелом.

— Кто там? Какого черта вам надо?

Ему ответил молодой женский голос:

— Я ищу господина Бойла.

— Вы можете подождать? Я не в форме.

— Это очень важно. Мне необходимо переговорить с господином Бойлом.

После того как он свесил обе ноги с матраса на пол, голова у него закружилась как сбесившийся гироскоп. Бойл спросонья поднялся и завязал пояс халата, в котором спал.

— Вы кто — судебный исполнитель и пришли за квартплатой? Или я налоги вовремя не заплатил? Не оплатил какие-то счета? Может быть, вы из какой-то другой конторы?

Последовало озадачившее его молчание, как будто посетителю нужно было время, чтобы определиться с ответом.

— Ни то, ни другое, ни третье. Я должна срочно с вами поговорить, господин Бойл. Для меня не имеет значения, случится это прямо теперь или через пять минут.

Срочно… Теперь потребность разговора с ним была уже не важной, а срочной. Бойл в спешке переоделся и как мог пригладил взъерошенные волосы. Уже было решив впустить гостью, Бойл подумал, что вовсе не лишним было бы почистить зубы и прополоскать рот, а заодно и промочить глотку, которая после вчерашнего перепоя пересохла как пустыня Сахара.

Он бросил на себя взгляд в зеркало. «Жизнь трудна, а потом тебя ждет смерть». Он сам был во всем виноват, не смог раздобыть днем хороший сюжет для репортажа. Интересные люди выходили все больше по вечерам, и он слонялся там, где они чаще собирались. Он был прекрасно осведомлен о том, почему многие репортеры в годах, работавшие в газете, со временем начинали прилично поддавать. Следовать их примеру он вовсе не собирался, полагая, что нет таких сюжетов, из-за которых стоило бы спиваться по-настоящему. Но он, как сова, любил работать по ночам, и ночная жизнь ему нравилась. Приведя наконец себя в порядок, он распахнул дверь.

Перед ним стояла привлекательная суровая молодая женщина, красивая, хорошо одетая, изящная, с крупным ртом и небольшими зеленоватыми глазами.

— Вы — господин Бойл? Журналист Окиндер Бойл?

— Я еще не настолько пришел в себя, чтобы быть собственной персоной. — Ему пришлось облокотиться о дверной косяк, чтобы удержаться на ногах.

— Меня зовут Хитер Бантри.

— Что?

— Вы опубликовали репортаж о моем отце, Карле Бантри. Вы писали, что он живет в туннеле.

— Я писал материал о Карле Бантри…

— Вы его назвали Банкир.

— Правильно.

— Я прочла ваш опус пару недель назад. Мне прислала его подруга. Мы с матерью сейчас живем в Сиэтле, но я учусь в Ванкувере. Поскольку я должна была приехать в Монреаль в составе дискуссионной группы, решила дождаться этого визита, чтобы связаться с вами.

— Я знаком с Хитер Бантри, — сказал ей Окиндер Бойл.

— Что, простите?

— Я с ней встречался. Я встречался с дочерью Карла Бантри.

— Извините, господин Бойл, но Хитер Бантри — это я. И мы никогда с вами не встречались. Я единственная дочь Карла Бантри.

Какое-то время он ловил на себе ее осуждающий взгляд, понимая, что ее жесткая бескомпромиссность обязывает его вести себя воспитанно.

— Зайдите, пожалуйста, на минутку, — пригласил он. — Говорить об этом у меня будет удобнее.

После этой кошмарной ночи в комнате царил жуткий беспорядок. Бойл сгреб со стула белье и предложил стул гостье, а сам собрал остальные предметы своего гардероба с пола и со стола. Часть барахла он бросил на кровать, а на остальное решил не обращать внимания.