— Да.

— Давайте, обменяемся номерами. Мне не важно, на стоянке сейчас эта машина или нет. Мне нужно, чтобы вы сообщили мне, когда она приедет, либо поехали за ней, если она выедет со стоянки. В любом случае, позвоните мне на сотовый. Мне очень жаль, Гаро, что с вашим племянником случилось такое несчастье. Я глубоко соболезную вашей семье за причиненные страдания. Обычно я не в восторге, когда штатские начинают играть в полицейских и воров, но в данном случае вы отдаете долг памяти вашему племяннику.

— Спасибо вам.

— Ладно, выкатываемся, — прервал его Окиндер Бойл.

— Нет, нет и еще раз нет! Выкатываться мы не будем. Давайте, лучше будем делать наше дело достойно, с высоко поднятой головой. Гаро, мы можем перелить этот кофе в термос?

Санк-Марс сказал Гаро Богосяну, чтобы он поставил «субару» чуть выше жилого дома, за которым предстояло следить, на полого спускавшейся вниз улице, и попросил его пересесть на правое заднее сиденье. Если бы кто-то стал внимательно к ней присматриваться из окна высокого этажа, человека внутри было бы не видно. А если бы редактора заметил какой-нибудь прохожий, он принял бы его за пассажира, ожидающего ненадолго отлучившихся приятелей.

В управлении Санк-Марс пересел на полицейскую машину без опознавательных знаков, а Бойл поехал за ним на его «торесе». Он решил оставить машину на той стороне улицы, где стоял дом Лапьера. Из-за небольшого наклона с этого места открывался хороший обзор. Санк-Марс еще некоторое время посидел с ним в машине. Он объяснил, что рассчитывает получить от подружки сослуживца интересную информацию. Еще он заметил, что смог бы понять Лапьера, если бы теперь тот решил выйти из игры. Бойл понуро выслушал новости — молодой человек брался за это поручение не без некоторых колебаний.

— Откуда вы знаете, что она выйдет от него? — спросил он полицейского.

— Я заходил к нему в кладовку, примыкающую к спальне. Пусть тебя не волнует, зачем или почему. Девушка не держит у него дома своих вещей. У нее там только накидка такая вроде халатика и, наверное, зубная щетка. Поэтому у нее должна быть своя квартира со всеми пожитками.

— Вы, Эмиль, должно быть, с детства собирались стать сыщиком.

Санк-Марс оставил ему термос с кофе.

— Выше по улице есть глухой тупичок. Дуй туда, если приспичит отлить.

— Вот что значит неоценимый опыт работы, — съязвил Бойл.

Санк-Марс не сразу сообразил, о чем это он, а потом с горечью понял, что журналист снова оказался прав.

Эмиль Санк-Марс на большой скорости поехал обратно в центр и по дороге позвонил с сотового телефона напарнику.

— Пора вставать, Билл, хватит спать! Седлай коня, нас ждут великие дела.

— Который сейчас час? — спросил его напарник заспанным голосом. Должно быть, он вглядывался в будильник на тумбочке. — Еще и пяти нет!

— Ты уже проснулся?

— Более или менее.

— Позвони Алену Дегиру. Ждите меня вдвоем с ним в «Бенсе». Возьмите на завтрак копченого мяса, Билл. От него у вас волосы на груди будут гуще расти и кровь в жилах загустеет.

— Во сколько нам там быть?

— Как только — так сразу. Даже еще быстрее. Время сейчас дороже денег.

Как будто в подтверждение своих слов он отключил телефон и понесся дальше по пустынным ночным улицам, обгоняя машины такси. «Бенс» был известным старым рестораном деликатесов в центре города, работавшим до поздней ночи и с раннего утра. Апогей его славы приходился на пятидесятые годы, и ярко сиявший огнями стиль той эпохи здесь хранили как память о былом величии. Санк-Марс сел в «уголке поэтов», потому что оттуда было лучше видно всех, кто входит и выходит. Все стены просторного зала были плотно увешаны фотографиями великих людей, побывавших в Монреале. Леммон и Мэттоу, Коул Портер и Софи Лорен, кинозвезды, певцы, актеры от эпохи водевиля до наших дней, целая галерея разномастных знаменитостей, даривших подписи и писавших пару теплых слов хозяевам «Бенса» на память. Фрэнк Синатра. Боб Хоуп.

В одном углу ресторана любили собираться городские поэты — им всегда здесь оставляли местечко. Поэтому среди портретов голливудских звезд встречались и их физиономии. Отсюда Санк-Марсу через прозрачные стеклянные стены хорошо была видна улица. Он заказал яичницу с сосисками, тосты и апельсиновый сок. Слишком долго у него во рту не было ничего, кроме кофе и тыквенного пирога.

Детектив Мэтерз появился в ресторане в таком виде, будто ему накинули на шею лассо и приволокли сюда, протащив по улицам. Явно озадаченный, он прошел размашистым шагом через ярко освещенный зал, косясь по сторонам. Санк-Марс опасался, что кто-то из официантов примет его за злодея-злоумышленника и вышвырнет из ресторана. Но именно в этот момент сзади к нему подошел Ален Дегир. Он пытался одновременно расстегнуть зимнюю куртку и застегнуть пуговицы на рубашке. Оба растерянных молодых человека одновременно подошли к нему с разных сторон на нетвердых ногах.

— Садитесь, — сказал им Санк-Марс. — Ешьте. Может статься, сегодня у нас будет хлопотливый денек.

Дегир, казалось, сразу пришел в себя, поняв, что перед тем, как куда-то нестись, ему предоставляется возможность поесть и напиться. А Мэтерз, видимо, все никак не мог проснуться и потому злился сам на себя. Пока оба они за обе щеки уплетали сытный завтрак, Санк-Марс от души накачивался кофе, наблюдая за молодыми офицерами.

— Ален, — издалека начал Санк-Марс, — ведь это ты вел дело о взрыве Каплонского?