Не обращая внимания на боль в лодыжке, Агнесс стремительно поднималась вверх по лестнице и, только достигнув верхней ступеньки, повернулась и сделала вид, что собирается спускаться.

— Мистер Мэттью? — крикнула она. — Где вы, сэр? Я слышала, что пришло письмо от мистера Питта.

Мистер Мэттью остановился у лестницы и уставился на нее:

— Миссис Мидоус! Какого черта вы здесь делаете?

— Простите, сэр, но я не собиралась заходить на запретную территорию. Дело в том, что я только что видела Филиппа, и он сказал, что пришло письмо от мистера Питта, — сказала она, очень надеясь, что по ее голосу он не сможет определить, что ей есть что скрывать.

— Ну и что?

— Ничего, сэр. Я только объясняю, почему искала вас. Я заходила в буфетную и вашу гостиную, но вас там не было. Затем я увидела, что дверь в подвал приоткрыта, и решила посмотреть, не найду ли вас здесь. Я только хотела узнать, знаете ли вы что-нибудь про это письмо и не хочет ли мистер Бланшар, чтобы я снова навестила мистера Питта.

Мистер Мэттью начал медленно подниматься по лестнице к Агнесс. Вторжение в его владения было для него явно более важным, чем письмо от мистера Питта.

— Дверь была открыта? Любопытно, я четко помню, что закрыл ее.

— Возможно, все дело в сквозняке, — поспешно сказала Агнесс. — Если вам сейчас неудобно разговаривать, я не буду вас больше беспокоить. У меня самой очень мало времени, не хочу, чтобы мой пирог сгорел.

— Не так быстро, — заявил мистер Мэттью, хватая ее за руку. Его железная хватка вызвала острую боль в поцарапанной руке, и Агнесс поморщилась. — В чем дело? Какие нежности. Больно, не так ли? — Он немного ослабил хватку и поднес ее ладонь ближе к фонарю. — У вас тут глубокая царапина. Откуда она у вас?

— Ничего серьезного, сэр, — сказала Агнесс.

Она сделала шаг назад и выдернула руку из влажной руки дворецкого. Мистер Мэттью встал рядом с ней и завел свою руку за ее спину, чтобы она не смогла отойти дальше. Он приблизил к ней свое лицо, причем так близко, что она почувствовала запах бренди у него изо рта. Его бледные глаза смотрели на нее с угрозой. Если раньше он всегда был строгим, но сердечным, то сейчас напомнил Агнесс змею. Она с надеждой взглянула вниз на Джона, но его лицо было пустым и равнодушным — невозможно было догадаться, о чем он думает.

— Может быть, и ничего серьезного, но я желаю знать, как это случилось, — настойчиво прошептал дворецкий.

Агнесс попыталась собраться с мыслями. Она заговорила твердо, но мягко, голосом, которым она пользовалась много лет назад, чтобы скрыть свой внутренний страх перед мужем:

— Я только что споткнулась, когда стала спускаться в темноте, и тут появились вы с фонарем.

— Вы случайно не следили за мной и Джоном? — настаивал он, все еще говоря странным, торопливым голосом.

— Следила за вами? Зачем, мистер Мэттью? Уверяю вас, я вовсе не хотела никаких неприятностей. Мне только нужно было поговорить с вами. Если не верите, спросите Филиппа и Дорис. Они скажут, что всего две минуты назад я была с ними на кухне.

Мистер Мэттью еще некоторое время рассматривал ее, но, видимо, решил поверить и слегка отодвинулся.

— Хорошо, — сказал он, — на этот раз поверю вам на слово. Но я запрещаю вам спускаться сюда без моего разрешения. Каким бы срочным ни показалось вам ваше дело, для меня, скорее всего, это сущие пустяки. Я понятно объясняюсь?

— Яснее ясного, мистер Мэттью, — ответила Агнесс, несколько взбодрившись от близости выхода. Потом она кашлянула: — Но не отдадите ли вы мне письмо от мистера Питта, сэр?

— А там не было ничего срочного, иначе бы я сказал. Оно у мистера Теодора. Он хочет, чтобы вы пришли к нему сразу после обеда. Он не сказал зачем. Похоже, вы становитесь у него фавориткой, не так ли?

— Не думаю, сэр.

— Теперь, чтобы больше не было несчастных случаев, позвольте осветить вам путь. — Он протиснулся мимо Агнесс и, добравшись до верха, распахнул дверь. — Сюда, миссис Мидоус, осторожнее. Бог мой, что-то сегодня эта дверь плохо открывается. Что там застряло? — Прежде чем Агнесс успела вмешаться, дворецкий наклонился и поднял платок, который она сложила, чтобы сунуть в щель. — Что это? — спросил он, встряхивая платком. Посмотрев на платок, он перевел взгляд на нее: — Это имеет к вам какое-то отношение, миссис Мидоус? Не можете ли вы объяснить, как этот платок попал в такое странное место?

Агнесс взглянула на белый квадрат, не сослуживший ей службу, который дворецкий держал большим и указательным пальцами. К счастью, она никогда не любила шить и не вышивала на платках и других вещах своих инициалов.

— Полагаю, его обронила миссис Тули или кто-то еще из служанок. Но если там не вышито имя или инициалы, то трудно сказать, чей он. Он может принадлежать практически кому угодно.

В тот же день в шесть часов Агнесс отправилась наверх, чтобы узнать, что заключалось в послании мистера Питта. Пошел снег, и маленькие снежинки, покрывшие землю, скрыли все следы грязи и опасности, которые таил в себе город. Теодор отправился в библиотеку, чтобы приятно провести время наедине с графином портвейна. Когда Агнесс вошла в комнату, там царил полумрак, и книжные полки и бархатные шторы терялись в тени. В камине горел яркий огонь, загороженный двумя железными решетками с лапами львов. Свет от серебряного канделябра освещал круглый стол в центре комнаты, на котором были разбросаны рисунки гравировок и другие бумаги. Гравировки предназначались для античных урн и саркофагов. Теодор изучал их с помощью лупы с рукояткой, украшенной затейливой резьбой, делая заметки на листе бумаги, лежащем рядом. Услышав шаги, он поднял голову и с минуту смотрел, как показалось Агнесс, блуждающими пустыми глазами. Он почесал парик, неуверенно поднял стакан и отпил глоток портвейна, так, словно голова его была занята чем-то совсем другим.