Видно было, что миссис Тули утомилась от воспоминаний: ее лицо покраснело еще больше, а подбородок дрожал от переизбытка чувств.

— Разумеется, — сказала Агнесс, сочувственно похлопывая экономку по руке.

Ей стало жаль миссис Тули, жестоко было бы и дальше приставать к ней с вопросами. «Как это похоже на Роуз, — подумала Агнесс, — какой показной и наглый жест! Но если не о браке, то о каком тогда предложении шла речь в письме? И зачем вся эта таинственность? Это могло означать лишь то, что девушке было что скрывать. Например, намечающийся грабеж…»

Когда ужин подали наверх и все остальные обязанности были выполнены, большинство слуг разошлись по своим комнатам. Агнесс, как обычно, предпочла остаться на кухне. Час или два в одиночестве давали ей возможность разложить все по местам, проверить кладовку, посмотреть, что осталось и что нужно будет купить на следующий день. Часто в это время, сидя за кухонным столом, она писала письма Питеру, вносила в свою книгу новые рецепты или исправляла старые. Среди ножей и кастрюль, оставшихся запахов пищи, в тепле от догорающих углей в очаге она чувствовала себя как дома. Кухня была местом, где ей было спокойнее всего.

Однако в этот вечер одиночество не принесло Агнесс ожидаемого успокоения. Она передвигала коробочки со специями в буфете, переставляла за Дорис тяжелую посуду аккуратными стопками, но ее никак не оставляли мысли о завтрашнем визите. Заметив, что серебряный поднос небрежно оставлен на столе за ступкой и пестиком, а не заперт в буфете, где лежало все серебро, она передвинула его на более заметное место. Джон или Филипп наверняка его увидят и заберут. Больше прибирать было нечего. Она села за стол со своими рецептами, но не могла отделаться от тяжелого чувства. Чтобы отвлечься, она написала коротенькую записку миссис Кэтчпоул, уведомив, что не может приехать немедленно и забрать Питера, но сделает все возможное, чтобы это исправить, и надеется пока на ее терпение. Затем написала ласковое письмо Питеру крупными буквами, чтобы он сам мог его прочесть.

Закончив, она аккуратно сложила письма и, чтобы не думать о Маркусе Питте, принялась записывать в книгу рецепт апельсинового торта, подаренный ей местным кондитером.

Только Агнесс отложила перо, как услышала мягкий стук в дверь.

— Кто там? Что вам нужно? — крикнула она, подойдя к двери и осветив подсвечником задвижки.

После событий вчерашней ночи она не собиралась открывать дверь кому ни попадя.

— Это я, Томас Уильямс, ремесленник.

Агнесс чуть приоткрыла дверь и, увидев в щель, что это действительно Уильямс, открыла дверь пошире.

— Да, мистер Уильямс? — осторожно спросила она.

Уильямс снял шляпу и слегка поклонился:

— Добрый вечер, миссис Мидоус. Я пришел насчет того, о чем мы говорили днем. Насчет Бенжамина Рили.

— О, да, конечно.

Агнесс отступила, прикрывая ладошкой свечу от сквозняка.

Она чувствовала неловкость за свою чрезмерную осторожность, но была рада его приходу, нарушившему ее одиночество. Какое-то время она сможет не думать о завтрашнем дне.

Томас Уильямс положил шляпу на стол и не спеша прошелся по кухне, разглядывая огромную печь, ряды кастрюль и горшков и другую кухонную утварь, будто раньше никогда этого не видел.

— Могу я сесть? — наконец спросил он.

Агнесс заколебалась и, к своей досаде, почувствовала, как начинают гореть щеки. Она оказалась наедине с мужчиной, который не был слугой в доме, наедине с человеком, которого она едва знала. Она вдруг задумалась, где он живет, женат ли, и тут же мысленно отругала себя за такие глупые мысли. Но это не помешало ее сердцу биться чаще. Что ей делать, спрашивала себя Агнесс, если он позволит себе какие-нибудь вольности? Если она закричит, сколько времени понадобится миссис Тули или мистеру Мэттью, чтобы прийти ей на помощь? И снова укорила себя. Уильямс пришел по ее приглашению. Нет никаких оснований для беспокойства, просто уважаемый ремесленник решил услужить ей.

— Пожалуйста, садитесь, мистер Уильямс, — несколько скованно произнесла она, резко захлопнув книгу с рецептами, и, чтобы скрыть неловкость, предложила ему кружку эля и кусок пирога.

Пока Агнесс возилась с угощением, Томас Уильямс придвинул свой стул поближе к ней. Но, присаживаясь, она будто ненамеренно отодвинулась на несколько дюймов.

— Итак, мистер Уильямс, — начала Агнесс, выпрямив спину и наблюдая, как он пьет, — что вам удалось узнать?

Поставив кружку, он пристально посмотрел на свои на удивление чистые руки с длинными пальцами и робко сказал:

— Не слишком много.

— Совсем ничего?

— Рили сказал, что нравился ей, но между ними ничего не было, кроме недолгого флирта несколько месяцев назад. Однако на его мнение нельзя положиться, он считает, что ни одна женщина не может перед ним устоять.

Агнесс некоторое время сидела молча.

— Я правильно поняла, он вам не слишком по душе?

Встретившись с ней взглядом, Уильямс кивнул:

— Я ему не доверяю. — Его зеленые глаза, слегка тревожащие Агнесс, стали задумчивыми. — Мы с ним работаем бок о бок, проводим многие часы вместе, но совсем друг другом не интересуемся.