Мир завертелся в каком-то совсем уж бешеном темпе, и Лавину стало совсем плохо. Хотя не ему одному - люди вокруг начали кричать и суетиться. Генерал заставил себя сесть и уставился на зеленую листву, мелькавшую в отверстиях.

К нему подбежал один из командиров.

–  Мы спускаемся, сэр. Там внизу какие-то всадники и кошки.

–  Хорошо.
– Лавин сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить желудок.
– Приведите их ко мне. Я хочу первым поговорить с ними!

Последние два метра луна спускалась десять минут, но земли она так и не коснулась, зато выпустила длинный металлический пандус. Наездники начали подниматься по трапу. Люди с носилками несли окровавленные белые тела - две басты были ранены. Генерал невольно улыбнулся. Значит, они все-таки уязвимы!

Когда последний всадник скрылся в лунной утробе, трап начал сокращаться, а земля пропала внизу. Ветры не любили терять время зря.

Командир наездников спешился и подошел к генералу, раскрасневшись от возбуждения.

–  Сэр! Они не позволили нам занести тела погибших на борт. Я оставил с ней охрану, но принес вам…

–  С ней?
– Лавин встал, опираясь на трость, которую смастерил для него Хести.
– С королевой? Она с тобой?

–  Нет, сэр! Именно это я и пытаюсь вам сказать. Ветры пускают в луны только живых.

Лицо сержанта поплыло. В ушах у Лавина зашумело. Он почувствовал, как кто-то схватил его за плечи; люди кругом кричали. Его усадили в походное кресло.

–  Только живых… Значит, она…

–  Она погибла, сэр. Королева мертва. Это был случайный выстрел. Мы хотели ранить ее коня - я приказал стрелять только по копытам, но она нагнулась и…

–  Понимаю.

–  Я оставил с ней почетную охрану и послал двоих, чтобы они привели из дворца королевских караульных.

Лавин вдруг почувствовал, как в нем зажглась искорка надежды.

–  А вы уверены, что это королева? Есть у вас доказательства?

–  На ней были кольца с печатью, сэр.
– Сержант вытащил из поясного мешочка квадратный лоскут и развернул его, показав фамильные золотые кольца.

Лавин уставился на кольца. Они выглядели так неестественно - одни на этом черном квадрате…

–  Сэр! .

Правда, когда они впервые занимались любовью в той гостинице рядом с академией, колец на Гале не было. Он увидел позже. В тот день она сидела во всем сиянии королевской власти на троне и, заметив Лавина, одарила его загадочной улыбкой.

–  Сэр!

Генерал оперся на руку сержанта и что-то пробормотал.

Она немного поддразнивала его, упиваясь своим новым положением; однако Лавин знал, что это просто от гордости и удивления. Ее отец ушел в тень, свергнутый с трона указом опресней, и в тот момент Гале казалось, что она может все. Лавин тоже так думал - и верил, что они будут вместе.

–  Я должен ее видеть, - сказал, пошатнувшись, Лавин.
– Спустите нас вниз! Я должен ее видеть!

–  Ветры приказывают продолжать, сэр. Мы не сумели схватить Армигера. Нам придется совершить марш-бросок к Вратам Титанов.

Лавин со злостью выругался и заковылял к огненной колонне. Солдаты молча расступились перед ним. Его это слегка удивило. Неужели они знают, что он любил ее? Люди стояли опустив головы; никто не смел встретиться с ним взглядом. Они знали о его любви к ней - и тем не менее сражались под его руководством? Не может быть!

Задыхаясь, Лавин остановился в двух метрах от ослепительно сверкающих Лебедей.

–  Поверните назад!
– приказал он.
– Спустите нас на землю! Никакого ответа.

–  Делайте, что я вам велю! Я нужен королеве!

–  У нас другие заботы, - прозвенел хрустальный голос колонны.

–  Прошу вас!
– Лавину было трудно говорить из-за давящей боли в груди.
– Отпустите меня к ней.

–  Нет. Иначе мы выбьемся из графика. Ваша королева нас не интересует.

Лавин застыл - и неожиданно почувствовал, что все вокруг уставились на него. Что делать? Изливать свою ярость на виду у всей армии? И что сделают его солдаты, если поймут, что и он, и они - пленники Ветров, пешки в игре, не имеющей отношения ни к Япсии, ни к человечеству вообще?

Кто-то положил ему руку на плечо. Лавин обернулся. Священник мрачно смотрел на него, и в глазах его было предостережение.

Сцепив зубы, Лавин поклонился колонне.

–  Я понимаю… Вы, разумеется, правы.

Он пошел обратно - и идти вдруг стало легко. Он словно парил в невесомости, подпрыгивая на ходу. Люди что-то говорили ему, но их слова были лишены смысла. Лавин видел свет и формы, но они тоже были лишены смысла. Гала умерла, причем по его вине. С таким же успехом он сам мог ее застрелить. Именно этого он боялся больше всего; кошмары месяцами преследовали Лавина, и каждое утро он закалял силу воли, учась управлять собой, своими людьми, миром и Ветрами, только чтобы уберечь ее. Еще вчера он проснулся в полной уверенности, что Гала жива и свободна, и сердце его воспарило от безмятежной радости, как ласточка к небесам. Но все это было в прошлом. Больше он никогда не будет счастлив.