Она стояла рядом с троном, сжав руки. Вид у нее был спокойный и собранный - внешне он и сам, наверное, выглядел так же. С возрастом люди все меньше склонны показывать свои эмоции, а чувства королевы и раньше было трудно прочитать по ее лицу.

В свете осеннего солнца, проникавшего через окна, виднелись морщинки у рта, которых там не было раньше, и седые пряди в волосах. Гала выглядела очень маленькой и беспомощной, и сердце у Лавина сжалось от нестерпимой боли.

Он откашлялся - но, оказавшись перед ней, не смог вымолвить ни слова. Вспомнив об этикете, генерал поклонился.

–  Лавин, - еле слышно прошептала она.

Он выпрямился, и они на секунду встретились взглядами. А потом заговорили оба.

–  Я рада видеть тебя снова, - сдержанно сказала Гала.

–  Я тоже… рад, - сказал он, поражаясь тому, как хрипло звучит его голос.

Гала внимательно прислушивалась к каждому звуку, словно пытаясь понять, что скрывается за его словами. Она протянула ему руку.

–  Подойди поближе. Пожалуйста!

Лавин подошел, взял протянутую руку и медленно поднял глаза.

–  Я вижу морщины, - промолвила Гала, - которых не было раньше.

–  А ты совсем не изменилась, - улыбнулся он.

–  Лавин!
– Упрек в ее голосе был очень мягким, но генерал вздрогнул, как ошпаренный.
– Не лги мне.

Генерал выпустил ее руку. Лицо его вспыхнуло огнем.

–  Пойдем, здесь,очень неуютно. Поговорим в другом месте.

Королева повела гостя к боковой двери. За ней оказалась небольшая комнатка с зажженным камином, единственным столом и двумя стульями. Гала хлопнула в ладоши, и в комнатке открылась другая дверь. К ним робко приблизились две девушки-служанки.

–  Ты ужинал сегодня?

Лавин помотал головой. Гала махнула девушкам. Те присели в поклоне и вышли, а потом вернулись с бараниной, тушеными овощами, бутылкой вина и двумя кубками. Странно, подумал Лавин, он никогда не ужинал с королевой вдвоем за все годы их знакомства. Неужели для того, чтобы сделать такую простую вещь, потребовалось нарушить все традиции и королевскую честь?

Девушки вышли, и они снова остались наедине. Гала показала рукой на еду и улыбнулась.

Лавин прихлебывал бульон, и это простое действие ослабило напряжение, сводившее ему плечи. Пока он ел, Гала налила им обоим вина. Когда она потянулась за своей ложкой, генерал уже полностью овладел собой и вспомнил о подготовленной речи. Этот довод подсказали ему ее собственные дневники.

–  Ты ведешь себя так, словно у нас есть лишь один выход. А ведь до сих пор ты отвергала мысль о том, что существует единственный предопределенный путь. Именно это в конечном итоге и привело меня сегодня сюда. Ты всю свою жизнь сражалась с неизбежным. Зачем же меняться теперь?

Гала помолчала немного.

–  Наверное, я устала, - наконец промолвила она.

–  Ты всегда полагалась только на свои силы, пытаясь изменить целый мир. Ты не принимала ничью помощь. Может, тебе пора отдохнуть? Разве это так уж плохо?

–  Да!
– гневно вскрикнула она.
– Ты заявляешь, что пришел отнять у меня королевство. Удивил!.. Скажи что-нибудь новое, если действительно есть альтернатива.

–  Ты говоришь так, словно для тебя существует только победа или смерть. А я говорю, что еще не поздно. Победа для тебя невозможна, но смерть не неизбежна. Я этого не допущу!

–  Победа была бы возможной, - сказала она, - если бы ты был на моей стороне.

Он ждал этой реплики; тем не менее, услышав ее, отвел глаза в сторону.

–  Так нечестно. Разве у меня когда-нибудь был выбор?

–  Почему ты встал на сторону парламента, Лавин?
– с мукой с голосе спросила Гала.
– Ты же знаешь, я никогда не хотела войны. Я не желала зла своей стране. Войну начал парламент - и ты! Вы так умело разрушили все, что было мне дорого! И тем не менее я…

–  Ты была обречена на поражение, - сказал Лавин.
– Я учился в Военной академии и должен был стать генералом. Когда парламент решил объявить войну, я присутствовал на сессии. По-твоему, мне было легко сидеть там и слушать, как они оскорбляют тебя и смеются над твоим неизбежным падением? Сволочи, предатели! Но я видел составленные ими планы. Они должны были победить. Даже если бы я украл планы и принес тебе, это не помогло бы, лишь продлило бы бойню. В ту ночь, когда я окончательно всем сердцем понял, что они победят, я сидел в спальне и плакал. Что я мог сделать? Выпускник академии, отпрыск знатного рода… Чтобы потрафить и знати, и простому люду, парламент наверняка предложит мне повести армию против тебя. Да, я мог остаться в стороне. Или же присоединиться к тебе и умереть. Но я мог возглавить армию - и таким образом повлиять на ситуацию. Тогда оставалась надежда спасти хоть что-нибудь!..
– Лавин откинулся назад. Боль в груди мешала ему дышать.
– Если бы армию возглавил другой, как бы я мог предотвратить твою смерть?

–  У тебя был выход, - холодно бросила она.

–  Какой? Как ты можешь так говорить? Да я всю голову сломал, пытаясь его найти!

Лавин осушил кубок.

–  Ты мог бы обмануть свою армию, Лавин. Ты мог сражаться похуже.
– Гала печально улыбнулась.
– Ты мог позволить мне разгромить тебя.

–  Я думал об этом каждый день, но твои генералы не дали мне возможности, - ответил он.
– Твои аристократы - слабаки по сравнению с выпускниками академии. Хотя… дело не только в этом. Знаешь, я стоял на холме и смотрел, как десять тысяч человек яростно сражаются в долине. Всадники рядом со мной ждали приказов, и был такой момент, когда я мог не отдать приказ кавалерии окружить твоих солдат. Этот приказ был решающим. Если бы я его отдал, то спас бы тысячи жизней с обеих сторон. Если бы я промолчал, мне пришлось бы стоять на холме и смотреть, как люди, которые верили мне, гибнут в бою.
– Лавин мрачно глядел на королеву, вцепившись руками в столешницу.
– Каждый день до этого - и после тоже - я думал, что способен послать людей на верную смерть; я умею принимать жесткие решения, Гала. Но в тот миг я не смог. И как бы я ни обманывал себя каждый день, в конце концов в подобной ситуации я снова поступил бы так же. У всех у нас есть моральные принципы, которыми мы не в силах поступиться.