–  Где она?

Мария напряженно вглядывалась во тьму. Они с Акселем сидели в мокрых зарослях, между тем как Каландрия отправилась за лошадьми в ближайший загон.

–  Почти уже там, - прошептал Аксель.
– Потише, а то собаки тебя услышат.

Мария собралась было сесть на землю, но, вспомнив, что они находятся на планете, покрытой грязью, снова присела на корточки и покачала головой. Похоже, Каландрия Мэй не сомневалась в том, что все умеет делать лучше всех. Мэй настояла на том, что выкрасть коней должна именно она.

–  Как только они обнаружат пропажу, за нами отправятся в погоню, - в десятый раз сказала Мария.

–  К этому времени мы уже будем далеко, - в Десятый раз повторил в ответ Аксель.
– Доверься нам.

–  Мой план был лучше.

–  Мы уже говорили. Твоя унироба Каландрии не годится.

–  Ну и что?. Я…

Послышался собачий лай. Мария Маунс выругалась сквозь зубы. Каландрия подкрадывалась с подветренной стороны, причем почти сверхъестественно тихо, но проклятые твари все-таки учуяли ее. А она еще не добралась даже до ворот загона.

Каландрия бросилась к воротам и развязала веревку, которой были связаны створки. Кони нервно похрапывали во тьме.

Мария мрачно покачала головой. Она предложила план, который, с точки зрения этнологии, гарантировал, что их не стали бы преследовать из-за лошадей. Каландрия отвергла его. Похоже, эта женщина не могла обойтись без воровства - или же не хотела признать, что план Марии лучше.

К загону подбежали три собаки и оскалились, глядя на чужака сквозь траву. Мария затаила дыхание. Каландрия замерла - и тут полыхнул ослепительный луч, заставивший Марию на мгновение закрыть глаза.

Лазерный пистолет был настроен на режим ослепления. Мария услышала жалобный вой и открыла глаза. Собаки остановились и терли лапами морды. Бедняги!

Каландрия открыла ворота загона. Лошади тоже ошалели от вспышки и нервно прядали ушами.

Дверь фермерского дома отворилась, отбросив на прогалину прямоугольник света. Из дома вышли два человека. Один прикрикнул на собак.

–  Довериться?
– сказала Мария.
– Да я была уверена, что все выйдет именно так!

–  Каландрия справится, вот увидишь.

И вправду: Мэй решительной походкой направилась через загон к мужчинам. Один из них показал на нее пальцем и выругался. Мария перебрала в мыслях все знакомые вентусские ругательства, пытаясь определить язык. Мемнонский, конечно же…

Мария так никогда и не узнала, что намеревалась сделать Каландрия, поскольку ее собственное раздражение и нетерпение взяли верх. Она встала, расстегнув комбинезон с подогревом.

–  Эй! Что ты… - начал было Аксель.

Мария переключила свою голографическую униробу на черный цвет, и не успел Аксель опомниться, как она уже рванула к загону.

Вид у коренастых фермеров был суровый. В дверном проеме за ними появилась еще одна фигура, сложившая руки на юбке.

–  Ты что тут делаешь?
– рявкнул первый мужчина.

Причем рявкнул на чистейшем мемнонском языке, с удивлением отметила про себя Каландрия. Судя по выговору, это был один из самых богатых и развитых диалектов. Мэй почти могла проследить родословную этого человека по тому, как он произносил гласные звуки.

–  Морф!
– чистым и ясным голосом произнесла Мария, встав между фермерами и Каландрией. И переключила свое голографическое одеяние.

Глаза у крестьян полезли на лоб. Они отступили на несколько шагов. Мария сменила черную униробу на маскарадный костюм, сплошь состоявший из радужных перьев. Она знала, что лицо ее сияет, как у ангела. Таков был дизайн.

–  Здравствуйте. Я желаю вам зла… То есть нет, не желаю вам, - сказала она, с непривычки путаясь в словах.

Фермеры выглядели испуганными, тем не менее стояли на своем.

–  Ч-чего вам надо?
– снова спросил первый, тот, что постарше.
– У нас ничего нет. Мы не тронули ни единой зверушки в лесу. У нас есть только кони…

–  Кони, - сказала Мария, кивнув.
– Нам нужны три лошади. Одна для меня и две - для моих слуг.

У них был такой несчастный вид, что Мария еле подавила желание повернуться и уйти. Они явно бедны, а она их грабит. Может, дать им что-нибудь взамен? Увы, все адские штучки, которые у нее есть, лишь осложнят их жизнь и поставят ее под угрозу.

–  Мне очень жаль, - проговорила она. Фермеры переглянулись.

–  Вам седла тоже нужны?
– спросил тот, что помоложе. Старший бросил на него негодующий взгляд.