Шрифт:
Кроме того, по мнению представителя полицейского департамента по связям с общественностью, на ситуацию можно было взглянуть с другой стороны.
— На самом деле мы не имеем права сейчас входить в дом. Как ни крути, телевизионное противоборство известнейшего режиссера экшн-фильмов и не менее известного маньяка-убийцы — это невероятное событие. Это настоящая и важная новость, каким бы образом она ни преподносилась. Мы должны позволить репортерам получить материал. Ведь нашей задачей является защита и, если нужно, формирование открытого демократического общества.
Командир спецназа никогда еще не слышал такой слюнтяйской болтовни.
— Нашей задачей, — рявкнул он, — является изничтожение всех подонков, пока мы не будем абсолютно уверены, что никому ничего не угрожает. И вы прекрасно знаете: если кто-нибудь умрет, пока мы тут отсиживаемся, подыгрывая репортерам, они же сами нас и обвинят в том, что мы не вмешались. В этой игре они не могут проиграть, а мы не можем выиграть, так что нам нужно плюнуть на этих паразитов и просто делать свою работу.
Плюнуть на репортеров? Представитель по связям с общественностью едва не потерял сознание.
Даже начальник полиции понимал, что это глупость.
— С таким же успехом ты можешь предложить нам плюнуть на машины, здания, общество, — сказал он. — Телевидение перестало быть сторонним наблюдателем. Это раньше оно на пару часов отрывало зрителей от более важных дел, а все остальное время ящик с темным экраном просто стоял в углу гостиной как часть интерьера. Теперь телевидение в самом центре жизни людей. Оно не менее важно, чем еда. У каждого события в этом мире есть два результата. Один из них — то, что случилось, а второй — мнение людей о том, что случилось. Это факт, приятель, и если ты этого не видишь, значит, перед тобой не маячат выборы.
Если бы Брэд Мюррей слышал эти слова, он бы глубокомысленно кивнул в знак согласия. Начальник полиции был безусловно прав. Уже никто не спорил с тем, что телевидение придает событиям форму и что события создаются ради телевидения. Однако в данном случае произошло нечто иное: телевидение сталособытием. Если раньше о событиях нельзя было узнать без телевидения, то в наши дни они все чаще без телевидения не существовали.
— Будем ждать, — принял решение начальник полиции. — Пусть этот парень получит свое эфирное время.
— Это наш гражданский долг, — подхватил представитель полиции по связям с общественностью.
— Чушшшь собачья, — прошипел командир спецназа.
Глава тридцать пятая
Брюс сидел на диване между Скаут и Уэйном и смотрел прямо в глаз телекамеры. Он знал, что через несколько минут войдет в историю как слюнтяй, как жалкий неудачник, которого вынудили сделать сопливое, трусливое, но абсолютно незабываемое признание в прямом эфире.
Он чувствовал себя как те военные летчики, которых во вражеском плену, израненных и изможденных, заставляют отречься от родины и присягнуть чужой стране. Всем известно, что делают они это не по своей воле, что выбора у них практически нет — и все-таки в отношении к ним что-то неуловимо меняется. Ведь невозможно выбросить из памяти то, как твой герой в одну секунду отрекается от всего, что было ему дорого. И внутри появляется ощущение: он мог, он должен был пожертвовать собой. Конечно, ощущение это несправедливо и неразумно, и все-таки избавиться от него практически невозможно.
Брюс старался побороть отчаяние и панику.
— Уэйн, это не сработает, — говорил он умоляющим голосом. — Вы оба убийцы, вас ненавидят и боятся, и одно мое признание, к тому же сделанное по принуждению, ничего не изменит. Единственным его результатом будет крах всей моей жизни.
— Очень жаль, Брюс, потому что у нас нет другого выхода, и отказываться от своего плана я не собираюсь. Билл? Кирстен? Вы готовы?
— Да, босс, — ответил Билл, который верно угадал, что Уэйну понравится быть «боссом».
Брюс понял, что настало время для осуществления его последней отчаянной идеи, которую он обдумывал с момента появления в доме съемочной группы. Он повернулся к Уэйну и постарался смотреть ему в глаза, что не так просто сделать, сидя рядом с кем-то на низком, мягком диване.
— Давай устроим дебаты, — предложил он.
— Что устроим?
— Дебаты.
Уэйн нахмурился: он не понимал, о чем идет речь. Брюс поспешил объяснить свою мысль:
— Послушай, Уэйн… Ты не дурак, и Скаут — не дура. Вы оба знаете, что в лучшем случае просто окажетесь в кадре. И что мои признания под дулом пистолета могут не произвести нужного впечатления.