Шрифт:
– И потом, в любом случае она не в курсе…
– Ну, кто знает?! – Я чуть не дала промашку. Скрываю свою неловкость за отменным кашлянием и кое– как прихожу в себя. – Почему ты так уверена?
– Он мне это сказал.
– Тогда понятно.
Она берется за свои бумаги и вздыхает:
– Интересно, зачем я тебе все это рассказываю?
Просто я подвела тебя к этому. Покровительствующим жестом кладу свою руку на ее запястье:
– Ведь ты почти стала моей подругой. Как его зовут?
Она сейчас скажет. Заявит, что его зовут Марк, и как мне реагировать? Ударить, надеть ей на голову ведерко для льда, обозвать ее, встать и выйти? Или все вместе? Мне этого вовсе не хочется. Не хочу новой боли, не хочу скандала. Не хочу прибегать к театральным выпадам, хочу сохранить лицо. Лучше бы она не раскрывала рта.
– Его зовут…
Мое сердце бьется, как в тот роковой день, когда я обо всем узнала.
– Солнышко… или Лапонька – в разные дни по– разному.
– Нет, имя!
С грустью:
– Его имя, дорогая? Оно не для меня, а для его близких. Я никогда не называю, не имею права называть его по имени.
По разные стороны стола вижу улыбки. Что касается меня, то я испытываю облегчение, ведь она не произнесла его имени, и, таким образом, в гареме Марка ее место явно после меня. Лицо Стефани выражает грусть и слабость. И смирение.
– Так что мы поместим под номером шесть?
Неожиданно она сменила тему. Разговор окончен.
– Два сердца – яркие, с разрывами. На заднем фоне два лица. Расплывчатые. Черно– белая фотография.
– Название?
– «Проецированные тени».
Находясь в мечтательном состоянии, она соглашается. Когда мы расходимся, пообещав снова встретиться, мне в голову приходит строчка: «Иди, я вовсе не ненавижу тебя…» [28]
По дороге домой я мысленно перебираю все возможные места, где могут лежать преступные запонки. Поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и, даже не положив сумочки, захожу в нашу комнату. Долго искать мне не приходится: чуть прикрытые носками мужа, лежат себе две маленькие серебряные лягушки с застежкой в виде сердечка. Озадаченная, после нескольких минут раздумий я решаюсь выкинуть их в мусорную корзину, со злорадством представляя, как Марк однажды утром спросит меня: «Детка, ты, случайно, не видела мои запонки?» Поздно. Дело сделано.
28
Корнель «Сид», акт 3, сцена 3.
Но несмотря на признание Стефани, ее искреннюю любовь к моему мужу, сумочку и маленьких лягушат, я не могу ее ненавидеть. Больше того, я начинаю ее ценить. Мы видимся каждый день, иногда по нескольку раз. Подолгу работаем, а потом обедаем вместе. Иногда завтракаем. Чаевничаем, забегаем попить кофейку, едим миндальное печенье или круассаны. Однажды вечером, когда Марка не было дома, мы ужинали у нас. Подготовка выставки продвигается. Каждая «улика», будь то коллаж, композиция или инсталляция, фотографируется, увеличивается и распечатывается в формате метр на метр, в серебристом цвете. Реальность и ее тень. Ложная правда и правдивая иллюзия. Я добавила к своему списку еще мусорную корзину, которую я назвала «Лягушки». Все это уже оформляется в нечто осязаемое. Нечто интересное.
Стефани все больше погружается в работу. С тех пор как она открыла мне теневую сторону своей жизни, она часто задает один и тот же вопрос:
– Думаешь, я должна его оставить?
– Да.
– Но я люблю его!
– Ты же прекрасно знаешь, что это ни к чему не приведет…
– Ну что, цыпочка моя? Ты как сквозь землю провалилась! – Майя застает меня возле галереи, когда я уже собираюсь закрываться. За моей спиной Стефани делает набросок. – От тебя никаких новостей! Кто это?
Поднеся палец к губам, заставляю ее замолчать. Отвожу глаза в сторону, чтобы вразумить Майю и предотвратить оплошность, что дается мне нелегко.
– О!
Майя открывает оранжевый рот, правда, не сравнимый по размерам со ртом Стефани, которая только что зажгла сигарету. Я словно присутствую на конкурсе золотых рыбок.
– Познакомься с моим агентом, Стефани Фостер. Стефани, это моя подруга Майя…
Пожимают друг другу руки. И хором:
– Очень приятно, Клео мне о вас много рассказывала!
Чистая правда в отношении Майи, но уж никак не Стефани. Я никогда не рассказывала ей о моей лучшей подруге.
– Клео говорила, что вы любите кошек?
Майя играет с огнем. Я сверлю ее взглядом.
– Клео считает, что у всех должна быть кошка – это избавляет от стресса. Милое урчание под кончиками пальцев успокаивает нервы.
Стефани не понимает. Однако вступает в разговор:
– У меня тоже есть кошка… Белый перс.
– И от нее везде остается шерсть, не так ли?
Перестань, ты перебарщиваешь! Я не должна была говорить ей об одежде Марка. И обо всем остальном тоже. Она не способна держать язык за зубами.
– Спрашиваю, потому что я ветеринар, специализируюсь на психоанализе для животных… Шерсть, которая лезет, – это признак… отсутствия уверенности в себе. Кошкам тоже необходимо самоутверждаться. Какой знак вашей кошки?
– Я же сказала – перс.
– Нет, ее знак зодиака. В каком месяце она родилась?
Ну Майя дает! Мне трудно удержаться от смеха.
– В марте.
Широкий жест руки, и Майя, стоящая посреди улицы, выдает:
– Так вот в чем дело. Ваша кошка – Рыба. Что может быть хуже!
Стефани поглядывает на меня, пытаясь определить, не розыгрыш ли все это.
– Поскольку вы разбираетесь, что делать в таких случаях?
– Как и во всех остальных! Ей надо давать прозак! Это самец или самка?