Шрифт:
Дед вырулил из скопления машин у рынка и заговорил свободней.
— Она открыла мне много фактов из древней истории, которых я раньше не знал, — улыбнулся он. — Хотя большинство из них я считал тогда глупыми сказками, потому что подобные вещи проходят у историков в качестве сказок. Ну, или мифов. Я даже смеялся над ней… пока не произошло одно событие.
Сашка видел, что дед опять, как на рынке, улетел мыслями куда-то далеко и ведет сейчас машину чисто механически. Сашка испугался, как бы тот не влупился во что-нибудь. Дед продолжал:
— Она была безумно красива, таких красивых людей я больше не встречал. Тонкая, исключительно гибкая точеная фигура. Зеленые глаза и черные, как смоль, брови и ресницы. — Он повернулся на секунду к Сашке. — А волосы светлые, как у тебя. Ладно! — прервал дед сам себя. — Короче, ясно, что между нами тогда не искра, а целая шаровая молния проскочила. Я ведь тоже был парень не промах! — усмехнулся он. — Мы сняли квартиру, и я совсем было предложил ей пожениться, когда кое-что случилось. Возвращаясь как-то вечером домой, я заметил во дворе неподалеку странную вспышку. Ты никогда не видел северного сияния? — спросил дед Сашку.
— Нет, — сдавленно ответил тот.
— Это было очень похоже. Бледное свечение, развернувшееся в своего рода ворота. Как раз размером с футбольные. Я не знаю, зачем нужно было создавать проход такого размера, потому что оттуда, кроме двух всадников, никто больше не появился. Ах да, с ними были еще две собаки…
Слушавший деда практически не дыша, Сашка бросил на него пристальный взгляд.
— Да, те самые, — ответил тот на невысказанный вопрос. — Сейчас ты уже можешь представить, какое впечатление на меня всё это оказало. Тихий ночной город, пустая улица, и вдруг такое! Лишь она ничему не удивилась. Только сжалась, будто от плохого предчувствия, и бросила на меня такой взгляд, что я до сих пор его нет-нет да вспоминаю…
Дед закашлялся. Сашка деликатно отвернулся к окну.
— Она сразу направилась к ним, — услышал он. — Пошла как ни в чем не бывало, будто была с ними давно знакома. А те двое, не обращая внимания на меня, подъехали и, не спешиваясь, сказали: «Ты нужна нам». Помнится, собаки мной тоже особо не заинтересовались. Но когда все трое стали что-то обсуждать, собаки, словно по команде, оттеснили меня в сторону. Поэтому я не знаю, о чем они с ней говорили. Знаю только, что она едва выпросила у них один день. В этот день она со мной прощалась…
Лицо деда перекосило и он резко притормозил, едва избежав столкновения с выруливающим перед ним автобусом. Чертыхнувшись, он переложил руль и заехал в первый попавшийся переулок. Заглушив машину, он ткнулся лбом в рулевое колесо.
Некоторое время он сидел молча. Молчал и Сашка, глядя прямо перед собой.
— Не буду я рассказывать о том дне, — глухо проговорил дед, не поднимая головы. — И вспоминать его не хочу. Только, уходя, она сказала: «Я не могу дать тебе Открывающий Путь».
Сашка похолодел.
— …Она сказала, что не имеет права.
Сашка подождал, пока дед снова поднимет голову.
— А эту ра… этот Открывающий Путь она вам показывала? — быстро спросил он.
Глядя пустыми глазами на приборную панель, дед отрицательно покачал головой.
— А как она ушла, вы видели? — опять спросил Сашка.
— Нет, не видел, — совсем тихо ответил дед. — Я предпочел этого не видеть.
— И она ничего не оставила? Ну, на память!
Не говоря ни слова, дед вытащил свой бумажник и достал из его недр обычный, свёрнутый вчетверо, тетрадный листок в клеточку. Бумага давно протерлась на сгибах, потому развернул он ее крайне осторожно и в развернутом виде положил перед Сашкой на лицевую панель.
— Только вот это, — сказал он.
Сгорая от любопытства, Сашка наклонился вперед. На давно выцветшей бумаге изящным легким почерком было написано какое-то стихотворение.
— Что это? — удивился Сашка.
— Читай, — скупо сказал дед. Сашка стал читать про себя:
Как зверь затравленный — в нору,Как птица царственная — в небо,Как пальцы — к чаше и перуНаходят путь — вот так же слепо Здесь, за чертой добра и злаИщи следы своей пропажи.Вода дала — вода взяла,А значит, снова даст. Когда жеОсиротевшие стадаПридут с восходом к водопою,И дожденосная звездаНечеловеческой тоскоюНаполнит вены мертвых рек,Тогда на пересеченье линийВо мрак сошедший имярекЗабытое услышит имя.