Судья согласно кивнула, и Сашка занял место у барьера. Это оказалось необычайно легко, словно неощутимое присутствие эмпарота делало процесс воспоминания простым проигрыванием записанного фильма. Только фильма настолько реального, что казалось, всё происходит прямо сейчас. Даже звуки были реальные, а эмпарота, наоборот, не было слышно.

Сашка снова стоял в квартире Артиста рядом с Машей и Андреем, и с ужасом смотрел, как Артист разваливается на куски, а над его головой летает кругами ворон. Затем пол под ногами качнулся от мощного удара, и в комнату ворвалась собака. Сашка чувствовал, что эмпарот фиксирует его удивление и восхищение этой псиной, и краем сознания поймал собственный, эмпарота, затаенный страх перед животным.

Потом сама собой в голове Сашки возникла сцена в этой же комнате спустя полтора года, когда они нашли с Андреем собачий ошейник, и после нее другая, в школьном кабинете с Машиной палочкой, что нашла она у Артиста.

Затем начался разговор с Джокером, и вдруг на Сашку будто накинули черное покрывало, он ослеп и оглох. Это случилось столь неожиданно, что он отпрянул от барьера и опустил руки.

— Сделка с демоном, — услышал он последние слова эмпарота, который выглядел как выжатый лимон.

Сразу за этим раздался донельзя довольный голос Хавелока:

— Если это и есть ваши доказательства, то вы сильно ошиблись, они ничего не стоят. Вообще ничего! Никто и никогда не примет во внимание показания, если имела место сделка с демоном, как-то с ними связанная.

В ответ на отчаянный взгляд Сашки судья сказала:

— Это так, таков Закон.

Присяжные дружно закивали, и Сашка быстро повернулся к Джокеру.

— Но почему? — потрясенно воскликнул он.

Джокер не ответил, равнодушно глядя в сторону. Вайларк также смотрел мимо. Загорелое морщинистое лицо его приобрело сходство со сфинксом. Андрей глянул зло на Джокера.

Хавелок желчно рассмеялся:

— Пусть я лишился кресла в Совете, но ты сейчас лишишься гражданства вместе с твоей матерью и навсегда исчезнешь с моих глаз. Меня можно судить максимум за халатность и превышение должностных полномочий, а ты ничем не оправдаешь разрушение Сотериса. Я согласен на такой обмен!

Сашку мгновенно захлестнула горячая волна гнева. Он ничего больше не видел, кроме этого довольного лица.

— Рано смеешься! — сжав кулаки, не очень разборчиво проговорил он. Губы у него ходили ходуном. — Ты забыл о своей дочери… Ага! — заорал Сашка, увидев, как попятился ошеломленно от него Хавелок. — А ведь мы с ней беседовали! В замке беседовали, и она рассказала нам кое-что!

— Не трогай мою дочь! — кидаясь обратно к Сашке, взревел Хавелок. Его остановила выброшенная вперед рука Вайларка. — Ты чудовище и сын чудовища! — прохрипел он, борясь с жесткой, как шлагбаум, рукой.

По безумным расширенным зрачкам Хавелока было ясно, что он находится в беспредельной ярости. Но Сашка не останавливался.

— А давай-ка всё-таки вызовем ее сюда… Твоя дочь много интересного может рассказать! В частности о том, что ты знал, что моя мать сердар, когда шел их убивать. Ты УЖЕ ЗНАЛ ЭТО! Потому и взял столько солдат, ни больше ни меньше, и устроил засаду! Ты не собирался никого арестовывать, ты сразу задумал их убить! Как почти убил меня своим поганым вороном, о котором твоя дочь ТОЖЕ ЗНАЕТ! Ее можно спросить, и ОНА РАССКАЖЕТ!

— ЗАМОЛЧИ, ОТРОДЬЕ ПСИХОПАТА! — завизжал вне себя Хавелок. Брызги из его рта полетели во все стороны. Вайларк держал его одной рукой за кисть, другой за плечо, но он продолжал вырываться. — НЕ ТРОГАЙ МОЮ ДОЧЬ! ЛУЧШЕ БЫ Я САМ ТЕБЯ УБИЛ, А НЕ ДОВЕРИЛ ЭТО ВОРОНУ!!

Тут откуда-то из-за Сашкиной спины раздался отчаянный крик Ферны:

— Папа, хватит!

Хавелок замолчал, словно из него выпустили разом весь воздух. Перестав орать и дергаться, он растерянно уставился на дочь, которая стремительно летела вниз по проходу.

Опустив блестевшую от пота лысую голову, он с безнадежностью в голосе прошептал:

— Если бы только ты не разрушил Сотерис…

— Хватит, папа, — твердо прервала его Ферна. С жалостью глядя на отца, она застыла у барьера. — Ты уже достаточно сказал.

Хавелок сбросил руку Вайларка с плеча и вернулся на место. В зале поднялся шум, присяжные пустились в жаркое обсуждение. Под задумчивым взглядом судьи Сашка отступил на пару шагов, всё еще трясясь от гнева, но начиная понимать, что Хавелок потерпел поражение.

Прочистив горло, Джокер деликатно обронил:

— Ваша честь, я хотел бы внести ясность…

— Говорите, — ровным голосом сказала судья.

Присяжные прекратили совещаться. Джокер указал на Сашку.

— Суть сделки с этим юношей была в том, что я обеспечиваю ему защиту от господина Хавелока в обмен на посещение башни в любой момент, когда потребую. Он был нужен мне как индикатор. В случае, если условие договора стало бы известно господину Хавелоку, я не хотел превратиться в объект его ненависти, что доставило бы мне некоторые неудобства. Другого способа заставить этого сердара пойти куда мне надо я не видел.