— Не забывай: когда Флотилия покидала Землю, а потом орбиту Меркурия, чтобы выйти в межзвездный космос, в Солнечной системе все еще продолжалась война. Да, сражения к тому времени в основном закончились, но люди еще не договорились об условиях перемирия. Они еще ощущали себя «на тропе войны» и были готовы начать драку по первому сигналу. Были фракции, которым война казалась последним шансом что-то изменить. Некоторые из них к тому времени были просто организованными разбойничьими шайками, не более того. Химерики — точнее, те химерики, которые создали дельфинов, — определенно были из их числа. Вообще химерики достигли поразительных результатов в экспериментах с киборгами. Они сращивали себя и своих животных с механизмами. Но часть химериков пошла еще дальше. В итоге их стали избегать даже их соплеменники.

Небесный слушал и внимал тому, о чем рассказывал ему Клоун. Оценка воспитателем воспринимающих способностей Небесного была вполне адекватна. Клоун не углублялся в заумные рассуждения, одновременно заставляя Небесного сосредоточиваться на каждом слове. Небесный сознавал, что не все трехлетние малыши способны понимать подобные рассуждения, но это его ничуть не смущало.

— А дельфины?

— Они тоже созданы химериками. С какой целью — нам не известно. Возможно, химерики собирались завоевать океаны Земли и хотели сделать из них подводную пехоту. А может быть, это был просто эксперимент, который прервали из-за того, что война стала угасать. Как бы то ни было, агенты Южноамериканской Конфедерации отняли у химериков семейство дельфинов.

Небесный знал, что речь шла об организации, которая почти всю войну соблюдала нейтралитет. Ее интересы простирались далеко за тесные границы солнечной системы. Собрав себе в помощь горстку союзников, Конфедерация осуществила первую серьезную попытку человечества пересечь межзвездное пространство.

— И мы взяли Слика и остальных дельфинов с собой?

— Да, мы считали, что они пригодятся нам в Конце Путешествия. Но устранить искусственные образования, вживленные химериками, оказалось гораздо труднее, чем казалось. И мы оставили все как есть. Затем родилось новое поколение дельфинов, и обнаружилось, что они не могут общаться со своими родителями обычным способом, — если их организм не изменить. Поэтому мы скопировали эти включения и имплантировали молодняку.

— Но в результате эти дельфины стали психопатами.

Клоун изобразил легкое удивление и чуть помедлил с ответом. Позже Небесный поймет, что он «застывает», когда обращается к одному из его родителей или кому-нибудь из взрослых и спрашивает, как лучше отреагировать.

— Да… — промолвил, наконец, Клоун. — Но мы вряд ли в этом виноваты.

— Как не виноваты? В том, что держим их в трюме, где воды — несколько несчастных кубометров?

— Поверь мне, условия их нынешнего содержания значительно лучше, чем в опытной лаборатории химериков.

— Но ведь дельфины не могут об этом помнить, верно?

— Здесь они более счастливы.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я — Клоун, — вечно улыбающаяся маска его физиономии растянулась уж совсем неестественно. — Клоун всегда все знает.

Небесный собрался было спросить, что он имеет в виду, как вспыхнул свет. Это произошло внезапно, но совершенно беззвучно, свет был очень ярким и исходил из узких окон в одной из стен. Зажмурившись, Небесный увидел на сетчатке отражение окна — четкий, розовый прямоугольник.

— Что случилось? — спросил он, продолжая моргать.

Но с Клоуном, а заодно и со всей комнатой, происходило нечто непостижимое. В момент вспышки его фигура приобрела уродливые очертания, застывшая физиономия растянулась в разные стороны и словно растеклась по стенам. Лодка, в которой они как бы стояли, странно изогнулась вместе с остальной картиной. Очертания начали расползаться, а потом изображение точно кто-то размешал палкой.

Хуже того: сияющие фигурки на стенах, которые освещали комнату, потемнели, а затем почернели. Комната погрузилась во мрак. Только из высоко расположенного окна еще исходило слабеющее молочное свечение. Но и оно вскоре исчезло, и Небесный остался в кромешной темноте.

— Клоун? — окликнул Небесный, вначале спокойно, затем чуть более настойчиво.

Ответа не последовало. В этом было что-то странное и недоброжелательное. Небесный почувствовал, как что-то поднимается изнутри — волна парализующего страха и тревоги, нормальная реакция трехлетнего малыша на подобную ситуацию. Это ничем не напоминало проблески «взрослости» и прочие признаки раннего развития, которые обычно выделяли Небесного среди ровесников. Он вдруг стал просто одиноким маленьким ребенком, который потерялся в темноте и не понимает, что происходит.

Он снова окликнул Клоуна, на этот раз с отчаянием в голосе, — понимая, что Клоун уже ответил бы ему, будь это возможно. Нет, Клоун исчез. Детская, обычно залитая ярким светом, стала темной и холодной, вдобавок в ней воцарилась тишина, и он не слышал даже обычных шумов, наполняющих «Сантьяго».

Небесный направился туда, где должна была находиться стена, потом двинулся вдоль нее, надеясь найти дверь. Но когда дверь закрыта, она прилегает к стене вплотную, обеспечивая герметичность, и теперь он не мог нащупать даже тончайшей щели, чтобы обнаружить ее местонахождение. Внутри не было ни ручки, ни кнопки. Обычно — когда Небесный не был наказан — дверь открывал Клоун, стоило только попросить.