— Надо подать им сигнал, — предложил Гомес.

Небесный покачал головой.

— Они следуют за нами почти целый век — тайком, даже не пытаясь с нами заговорить. Можешь считать меня параноиком, но, по-моему, это говорит о том, что они будут не слишком рады визиту — объявленному или необъявленному. Впрочем, я ни на йоту не сомневаюсь, что на борту никого нет. Да, корабельные системы по-прежнему действуют, но и только: антивещество поддерживается в стабильном состоянии, а корабль не слишком отстает от Флотилии.

— Мы это скоро узнаем, — сказал Норквинко. — Как только подойдем на расстояние визуального контакта. Тогда можно будет оценить повреждения.

Следующие два часа тянулись мучительно долго. Небесный скорректировал траекторию подлета так, чтобы подойти к кораблю сбоку, позволив радару уловить элонгацию эхо-сигнала. При подлете не обнаружилось ничего неожиданного: в профиль «Калеуче» почти не отличался от кораблей Флотилии — за исключением некоторых незначительных, но загадочных деталей.

— Похоже, следы повреждений, — пробормотал Гомес, разглядывая силуэт, который становился все ярче.

Больше на экране ничего не было, и это лишь усиливало чувство полной изоляции. От других кораблей Флотилии не поступало никаких сигналов. Даже если на них знали о происходящем, то ничем это не выдавали.

— Знаешь, — добавил он, — я почти разочарован.

— Разочарован?

— Мне все время казалось, что мы обнаружим что-то более впечатляющее.

— А этот корабль-призрак тебя не впечатляет? — Небесный снова подкорректировал курс, чтобы подойти к кораблю с другой стороны.

— Конечно. Но теперь мы обнаружили его, и это отсекает многие возможности. Знаешь, о чем я думал? Что этот корабль стартовал с Земли позже, чем Флотилия, поэтому у него выше скорость и прочие показатели. И что его отправили специально, чтобы следить за нами с безопасного расстояния — и, возможно, в экстренном случае вмешаться и помочь…

Небесный демонстративно скривился. Однако в душе он был во многом согласен с Гомесом. Предположим, на «Калеуче» что-то пошло не так: не оказалось необходимых ресурсов, нарушился режим хранения антивещества… Обычно легенды рождаются из реальных событий — но бывают и исключения. Он вспомнил о настоящем «Калеуче» — корабле-призраке, который бороздит океан близ южного побережья Чили. Над волнами плывут печальные звуки аккордеона, а на борту веселятся мертвецы. Но каждый раз, когда кто-то замечает корабль, он чудесным образом превращается в обросший водорослями утес или груду топляка.

Может быть, и сейчас произойдет нечто подобное?

Последний час, казалось, тянулся дольше, чем оба предыдущих. Наконец терпение было вознаграждено: в иллюминаторах появился смутный силуэт корабля-призрака. Несомненно, это было судно Флотилии. Так же выглядел на подлете «Сантьяго» — правда, на «Калеуче» не было ни одного огонька. Сам корпус можно было разглядеть лишь в лучах прожекторов шаттла, а детали, которые представлялись весьма любопытными — только по одной, приближаясь к дрейфующему кораблю на расстояние в несколько сотен метров.

— С командным отсеком, кажется, все в порядке, — заметил Гомес, когда луч прожектора скользнул по огромной сфере в носу корабля.

Множество темных иллюминаторов, сенсорные отверстия, радиоантенны, торчащие из круглых углублений — и ни малейшего намека на то, что все это работает. Спереди сфера была покрыта бесчисленными оспинами метеоритных ударов, но то же самое можно было увидеть и на «Сантьяго». На первый взгляд, корабль не получил сколько-нибудь серьезных повреждений.

— Двигайся вдоль «хребта» к корме, — проговорил Гомес.

Норквинко возился у них за спиной с очередной реконструкцией чертежей.

Небесный включил двигатели на малую мощность, и шаттл медленно проплыл мимо сферы командного отсека, затем миновал цилиндрический модуль, в котором должны были находиться бортовые шаттлы «Калеуче» и трюм. Никаких различий. Даже воздушные шлюзы располагались там же, где и на «Сантьяго».

— Пока ничего существенного, — сказал Гомес. — Мне казалось, что радар показывал…

— Ты прав, — перебил Небесный. — Просто все повреждения — на другой стороне. Мы облетим вокруг двигательного отсека и вернемся обратно.

Они медленно ползли вдоль «хребта». Невидимые лучи прожекторов упирались в корпус, и в ярких округлых пятнах, похожих на дыры в темноте, проплывали детали. Мимо заскользили бесчисленные модули со спящими. Небесный начал считать их, но вскоре убедился в бессмысленности этого занятия. Все модули были на месте и выглядели неповрежденными. Да и сам корабль — если не обращать внимания на мелкие царапины от метеоритов — словно только что покинул орбиту.

— Все равно, здесь что-то нечисто, — прищурясь, заметил Гомес. — Он выглядит как-то странно.