Здесь я тоже кое-что упустил. Торговец посетовал, что эксперименталии Квирренбаха — контрабанда, копии оригиналов, сделанные несколько недель назад. При этом Квирренбах сказал, что он только что прибыл на Йеллоустоун. Интересно, что бы я обнаружил, проверив списки субсветовиков, прибывших за последнюю неделю? Был ли среди них хотя бы один с Гранд-Титона? Может да, а может, нет. Все зависит от того, насколько тщательно Квирренбах проработал свою легенду. Боюсь, о его бессмертной симфонии того же самого сказать нельзя. Шедевры редко создаются за пару дней на пустом месте.

По правде говоря, он весьма неплохо справился.

Где-то около полудня, когда я простился с Доминикой, на меня обрушился очередной эпизод из жизни Хаусманна.

Я стоял, прислонясь спиной к стене вокзала Гранд-Сентрал, и лениво наблюдал, как кукольник забавляет компанию ребятишек. Склонившись над миниатюрной будкой, кукольник управлял крошечной, очень изящной фигуркой Марко Ферриса в космическом скафандре, карабкающейся вниз по скале, роль которой играла куча битой штукатурки. Предполагалось, что Феррис спускается в Бездну, поскольку у основания склона лежала горка «драгоценных» камней, охраняемая свирепым инопланетным монстром с девятью головами. Детишки захлопали в ладоши, а потом пронзительно завопили, когда кукольник заставил монстра броситься на Ферриса.

И тут мир вокруг меня застыл, а через миг я уже видел нечто совершенно другое.

Позже — когда у меня появилось время осмыслить то, что мне открылось — я вспомнил заодно и предыдущий эпизод. Эти видения начинались вполне безобидно — в них не было ничего, кроме известных мне фактов из жизни Небесного. Но чем дальше, тем заметнее становилась разница между тем, что я знал и тем, что видел. Поначалу это касалось мелких деталей, потом… Ни в одном жизнеописании не упоминался шестой корабль. Нигде не говорилось, что Небесный оставил в живых диверсанта, который убил — или получил возможность убить — его отца. И это были еще мелочи — по сравнению с тем, что мне показали на этот раз. Небесный убил капитана Бальказара. До сих пор Бальказар считался лишь проходным персонажем нашей истории, одним из предшественников Небесного. Нигде и никогда не упоминалось о том, как именно он погиб.

Из моей ладони на вокзальный пол тонкой струйкой текла кровь. Стиснув кулак, я задумался. Что это все-таки за напасть?

— Я ничего не смог сделать. Он спокойно спал — мне даже в голову не пришло, что тут что-то не так.

Двое медиков — Вальдивия и Ренго, которые сейчас осматривали Бальказара, — появились в кабине кэба сразу после стыковки, когда Небесный поднял тревогу. Медики закрыли за собой воздушный шлюз, чтобы не мешали посторонние. Небесный пристально наблюдал за ними. Оба выглядели изнуренными и бледными, под глазами набухли темные мешки.

— Он не вскрикнул, когда начал задыхаться… ну, или что-нибудь в этом роде? — спросил Ренго.

— Я ничего не слышал, — ответил Небесный. Он старательно изображал огорчение, но старался не переусердствовать. Теперь, когда Бальказара не стало, путь к званию капитана неожиданно приобрел четкие очертания — словно после блужданий в запутанном лабиринте он понял, как пройти в его центр. Это ясно не только ему, но и всем окружающим, — и покажется подозрительным, если его горе не будет окрашено легким оттенком радости по поводу такой небывалой удачи.

— Готов поспорить, эти ублюдки на «Палестине» его отравили, — сказал Вальдивия. — Вы знаете, что я всегда был против этой затеи.

— Совещание проходило в стрессовой обстановке, — сказал Небесный.

— В том-то и дело, — заметил Ренго, почесывая розовое пятнышко раздраженной кожи под глазом. — И незачем винить кого попало. Он просто не выдержал напряжения.

— Значит, я ничего не мог сделать?

Тем временем Вальдивия расстегнул мундир на груди Бальказара и теперь осматривал переплетение проводов. Наконец он с сомнением ткнул пальцем в какое-то устройство.

— Должна была сработать сигнализация. Как я понимаю, вы ничего не слышали?

— Повторяю, я не слышал ни звука.

— Черт бы ее побрал… — Вальдивия покачал головой. — Похоже, опять забарахлила. Послушайте, Небесный. Если об этом кто-нибудь узнает, нам конец. В этом агрегате постоянно что-то накрывалось, а мы с Ренго в последнее время и так работаем как проклятые… — он шумно вздохнул и покачал головой, словно поражаясь объему проделанной работы. — В общем, я не говорю, что мы ни разу не чинили систему. Но мы же не могли все время заниматься Стариком, в ущерб остальным. Я знаю, что на «Бразилии» есть устройства получше этой рухляди, — но нам-то какая от этого польза?

— Можно сказать, никакой, — Небесный сочувственно кивнул. — Вы могли уделить Старику чуть больше внимания — но тогда умер бы кто-нибудь еще. Я вас прекрасно понимаю.

— Очень надеюсь, Небесный. Представляете, какая вонь поднимется в нашем болоте? — Вальдивия снова посмотрел на капитана, но в его взгляде не было надежды на чудо. — Теперь нам предстоит отчитываться о качестве медицинского обслуживания. А вас замучают расспросами — как проходил визит на «Палестину». Эти болваны из Совета — вроде Рамиреса — постараются все свалить на нас с вами. Что мы оплошали, проявили преступную халатность… Поверьте, я такое не раз видел.