Идея Чехова, однако, рождала больше вопросов, чем давала ответов. Во-первых, ворота должны были существовать за многие миллиарды лет до образования звезд, а значит, они искусственного происхождения, как и предполагал Спок. Следовательно, их творцы почти наверняка ушли давным-давно в небытие, и ждать от них помощи «Энтерпрайзу» нечего. Во-вторых, несмотря на то, что корабль попал сюда через ворота, никаких следов ни этих, ни каких-либо других, даже «ошибочно функционирующих» не было. Все они, очевидно, остались в Млечном Пути, галактике в среднем с более низкой плотностью звезд. Кроме того, предположение Чехова заключало в себе парадокс: если гравитационная турбулентность действительно давала толчок к формированию звезд, то они бы образовывались и концентрировались вокруг ворот, которые, при условии функционирования, непременно истощили бы запасы материи, что воспрепятствовало бы образованию небесных светил.

Тем не менее, идея всех заинтриговала, а вызванная ею дискуссия отвлекла от тяжких раздумий о безвыходности положения. Единственным человеком, на которого данная гипотеза оказала негативный эффект, был доктор Крэндалл. С момента появления наблюдателя на мостике стало очевидным – все неожиданное и незнакомое, а особенно сектор космоса, в котором находился корабль, оказывает на него подобное действие.

В то время как весь экипаж старался не впадать в панику и предпринять все необходимое для возвращения в родную галактику, Крэндалл разражался все сильнее и сильнее от этого. А когда он узнал, что «Энтерпрайз» собирается «заняться исследованиями» вместо того, чтобы находиться вблизи исчезнувших ворот, дожидаясь их возможного появления, то окончательно взорвался.

– Боже, Кирк! – воскликнул он, побледнев. – Если ворота где-нибудь и появятся, то, конечно, здесь, а не в пятидесяти парсеках отсюда! Неужели нельзя подождать хотя бы несколько дней, прежде чем пускаться в бессмысленное и опасное предприятие?

– Во-первых, – начал капитан, стараясь говорить как можно спокойнее, – нет никаких свидетельств того, что ворота появятся именно здесь, а не где-то в другом месте. Насколько нам известно, они исчезли совсем. Возможно, просто переместились, как это было не раз прежде. Во-вторых, системы, намеченные для первого раунда, отстоят от нас на расстоянии, преодолеть которое возможно за один стандартный день даже при умеренной гиперскорости. И если первые шаги нашего «бессмысленного и опасного предприятия» не дадут результата, то мы вернемся сюда и проверим. В случае же необходимости последуют и другие шаги. С учетом плотности звезд в этом секторе можно каждый день исследовать новую систему и при этом не уходить дальше чем на одну стандартную неделю. Это может занять несколько месяцев.

Но доводы Кирка не успокоили Крэндалла.

– А если вы попадете в другую ловушку? – почти проревел он. – Более совершенную? Да мы просто испаримся, так и не узнав, что случилось!

Капитан и наблюдатель продолжали спорить. В конце концов Крэндалл умчался с мостика, дрожа от гнева. Маккой последовал за ним, предложив «наблюдателю» сначала успокоительное, а потом рюмочку шотландского виски, сохранившегося с его последнего дня рождения… Крэндалл сердито и сухо отказался. Он остался в своей каюте и на следующий день, когда «Энтерпрайз» на околосветовой скорости устремился к первой по списку звезде, оказавшейся похожей на Солнце, с диаметром на несколько тысяч километров больше. Температура на поверхности ее была на несколько сот градусов выше. Наличествовали даже так называемые солнечные пятна – феномен относительно редкий среди звезд. До сих пор никто еще не предложил приемлемой теории, объясняющей подобное явление.

Одна планета, приблизительно равная по размерам Земле, находилась в пределах зоны, где возможно было существование жизни. Веего планет насчитывалось семь, – газовые гиганты и крошечный шарик из замершего метана, удаленный на 18 А.е.

Еще находясь на краю системы, экипаж «Энтерпрайза» сделал первое открытие: огромная глыба, бывшая тысячи или десятки тысяч лет назад спутником-обсерваторией, по-прежнему вращалась вокруг самой удаленной планеты. Насколько позволяло судить расстояние, нигде больше не было искусственных спутников, кораблей, заметной коммуникационной активности ни в электромагнитном, ни в подпространственном спектрах. Несмотря на присутствие сателлита-обсерватории система казалась мертвой, а когда по приказу Кирка «Энтерпрайз» двинулся вперед, у всех возникло чувство, что они находятся на пороге мавзолея. Самым впечатлительным оказался главный инженер Скотт. Хотя он и утверждал, что свободен от всяких суеверий, но в конце концов признался, что не ждет ничего хорошего и его мрачные предположения основываются на выводах, сделанных из предыдущих наблюдений. На мостике корабля не было человека, который в большей или меньшей степени не разделял бы этого чувства.

В конце концов после четырехчасового полета на околосветовой скорости «Энтерпрайз» вышел на стандартную орбиту вокруг похожей на Землю планеты. Ожидания – или, скорее, опасения – подтвердились: сенсоры не обнаружили признаков жизни.

Зато свидетельств смерти хватало с избытком. Все, что осталось от атмосферы, представляло собой настоящее радиоактивное море, напоминало Луну или Меркурий – ее испещряли тысячи кратеров. Ни метеориты, ни вулканы не могли сотворить подобное. Только термоядерные бомбы. Даже вода в океанах, доведенная бомбардировкой до кипения, превратилась в радиоактивный суп. После реконденсации уже в виде осадков она заполнила бесплодные ложа водоемов и бесчисленные кратеры.

Некоторое время никто не проронил ни звука. На экране проплывали жуткие пейзажи. Доктор Маккой стал, сжав зубы и вцепившись в поручни. Он опомнился первым, и, когда заговорил глухим от волнения и ужаса голосом, все повернулись к нему.

– Боже мой, Джим! Что же за существа устроили такое? Даже клингоны… – Продолжать не хватало сил, доктор покачал головой и вытер глаза.

– Как давно это произошло, Спок? – нарушил затянувшуюся паузу Кирк.

Спок, до этого момента пристально смотревший на экран, склонился к приборам. Уроженцу Вулкана удалось справиться с эмоциями, грозившими вырваться из человеческой половины его существа.

– Точно сказать нельзя, не имея детальной информации о количестве и природе использованного оружия. Если исходить из того, что это были устройства, подобные находившимся на борту объекта, с которым недавно столкнулся «Энтерпрайз», то со времени бомбежки прошло примерно одиннадцать тысяч стандартных лет. Возможная погрешность – плюс-минус три тысячи лет.

Названные Споком цифры и его сухой, бесстрастный голос вывели остальных из состояния оцепенения, только Маккой все еще не мог оправиться от увиденного.