– А что случилось с бачком?

– С бачком? О! – Она покраснела от раздражения. – Я, должно быть, выбросила его за борт.

Насмешка Тора проявилась отчетливее.

– Вы понимаете, что я имею в виду. Она раздраженно воскликнула:

– Это вы виноваты – так схватили, что я выронила этот несчастный бачок. – Зара вскинула голову. – Высчитайте из моего жалованья, – вспыхнула она, но затем, спохватившись, добавила:

– Если вы вообще будете мне платить. – С этими словами она выпорхнула из каюты.

В кают-компании несколько человек играли в карты, но сегодня у Зары не было настроения к ним присоединяться, даже если бы ей и позволили. Она направилась прямо в свою каюту и легла. В голове был такой же сумбур, как и на море. Она даже не знала, почему попросила Тора обучать ее (как остальных членов команды); это произошло так внезапно. Но ей следовало учесть, что он откажет; надо же было подумать, прежде чем спрашивать. Зара была очень недовольна своим поведением; она знала, что часто поступает импульсивно, не в силах контролировать себя. Но странное дело: она в таких ситуациях оказывалась права. Корабль выровнялся, и Зара почувствовала себя вполне комфортно на твердой койке. Интересно, что она до сих пор помнила плечо Тора, его сильные руки, которые с такой легкостью оттащили ее от борта. Физически он, конечно, был что надо, хотя умом явно не вышел.

Ночью шторм усилился, а утром полил сильный дождь. Те, кто возвращался с дежурства, так и норовили бросить мокрые плащи на пол. Но Зара крикнула, чтобы одежду отнесли сушить в душевую. Тони глаз не казал, и она, заглянув в его каюту, нашла его лежащим на койке: он жалел себя и ругал за то, что вообще сел на корабль.

– Ах, если бы я остался дома с моей заботливой мамочкой, которая все для меня делала! – откровенно заметил он. – Она так не хотела, чтобы я уходил в море.

– Ах, эти сю-сю, – пренебрежительно заметила Зара. – Клянусь, ты тоже единственный ребенок.

Его это уязвило.

– Да, вообще-то. А ты? Зара кивнула.

– Да, к сожалению.

Тони посмотрел на нее с удивлением.

– Мне нравится, что я единственный ребенок, только, наверное, избалованный, – добавил он тихо. – Тебе бы хотелось иметь брата или сестру?

– Если бы у моей матери не было столько амбициозности, то, наверное, да.

– А отец есть?

– Он ушел, когда я была маленькой, так что я его не помню.

Выросший в благополучной семье англичан среднего класса, Тони удивленно спросил:

– Ты что же, не поддерживаешь с ним отношений?

Зара отрицательно покачала головой, зная, что он никогда не поймет ее.

– Нет, я с ним с тех пор не виделась. – Решив сменить тему разговора, она сказала:

– Может, пойдем перекусим?

При упоминании о еде он почувствовал себя дискомфортно и застонал.

– Решительное нет. Я останусь здесь, пока бушует шторм, и покину этот корабль, как только доплывем до суши.

– Тогда тебе придется лежать здесь долго: я слыхала замечание Мака, что все это продлится около недели. – Последние слова прозвучали безжалостно.

Зара вернулась к своей работе, но скоро озадаченно задумалась. За дни пребывания на судне она убирала и приводила в порядок все каюты, кроме капитанской. По всей вероятности, и его каюту надо было убрать, но ей этого делать очень не хотелось. В отличие от кают команды каюта капитана казалась местом совершенно обособленным, куда она абсолютно не намеревалась вторгаться. Но кто-то ведь должен ее убирать, и к тому же это была ее непосредственная работа. Но Зара не могла войти туда без разрешения. Поэтому, вместо того чтобы прямо постучать к нему в дверь, она решила встретить его как бы случайно.

Он был на палубе вместе с Арне. Они стояли у штурвала, пытаясь удержаться на ногах при резких кренах корабля. Веревки были натянуты вдоль палубы для страховки так, что если они и потеряют координацию, то хотя бы не упадут за борт. Помня о вчерашних предупреждениях, Зара пристегнула один нейлоновый шнур к поясу, а другой – к натянутой веревке. Она попросила у Тони его штормовку и теперь была вся одета с ног до головы в желтое. Открытыми остались только лицо и руки. Несколько минут она стояла на палубе, разглядывая сильно раскачивающиеся остовы мачт, будто ветер намеревался вырвать их с корнем, как деревья. Корабль накренился, и огромная волна обрушилась на палубу, сбивая Зару с ног. Она ухватилась за веревку и нервно засмеялась, увлеченная каждым мгновением происходящего.

В штормовке было тепло, ткань не пропускала сырость. Зара выпрямилась и взглянула на серое, грозное море, которое так разительно изменилось за два дня: раньше оно походило на безмятежное голубое озеро, теперь же волны неистово ударялись о борт корабля, будто ими двигала какая-то враждебная сила.

Корабль тогда казался таким большим, но теперь, на фоне разбушевавшейся стихии, он выглядел игрушечным. Стараясь не думать о том, какая глубина находилась под ними, Зара осторожно направилась к штурвалу.