— Следовало забрать ту флягу эвшана, — пробормотал Садрет. — Не повредило бы в такую холодину.

— В Высокой Крепости есть эвшан, — сказал Бедир нарочито бодрым голосом. — То есть, что-то приятное все-таки ждет впереди.

— Ага, — согласился Гален. И тут же пространно выругался, наткнувшись на невидимую стену.

— А мы туда идем? — подумал вслух Кедрин, двигаясь на свет отцовского факела. Бедир виделся ему смутно, как призрак.

— Я слышу рев Идре, — ответил он. — Думаю, туда.

Они медленно передвигались от здания к зданию. Порой их выручал неясный свет фонаря, висящего перед дверью, или мерцанье, струившееся из-за ставен. Но вот дома кончились, и путники оказались в кромешной тьме.

— Местность поднимается. Полагаю, Высокая Крепость впереди, — объявил Бедир.

Кедрин почувствовал, как булыжники у него под сапогами сменились каменными плитами, и решил, что это дорога к крепости. Казалось, подъем никогда не кончится. Но вот во тьме забрезжил слабый свет, а дорога пошла ровно.

— Погодите, — приказал Бедир, когда Гален рванул было вперед. — Крепость в осаде редко приветливо отвечает на чей-то стук. Давай-ка их предупредим.

Гален охотно испустил могучий рев, объявив о прибытии властителя Тамура и сопровождающих. Из тьмы впереди раздался ответный крик:

— Подойдите и покажитесь.

Они вышли вперед, резко остановившись, когда факелы осветили высокие ворота в южной стене крепости. Вверху послышалось бряцание доспехов о камень. Затем справа засветилось пламя и тот же голос приказал:

— Сюда. Медленней, или мои стрелки вас уложат. Они двинулись на свет и увидели, что перед воротами стоит кордор с двумя лучниками по бокам.

— Владыка Бедир! — он отдал честь, узнав Повелителя Тамура. — Ты вернулся, слава Госпоже!

Бедир отступил в сторону, пропуская Кедрина с Гранией на руках. Кордор в смятении смотрел, как четверо вступали в крепость.

— А где остальные, Владыка?

— Остальных пока нет, — сказал ему Бедир. — Войско идет следом.

Лицо кордора, изборожденное усталостью, еще больше осунулось при этой новости.

— Когда, Владыка? Время не терпит.

— Достаточно скоро, — пообещал Бедир, оглядываясь и видя, что двор окружен жаровнями, мерцающими, как далекие маяки во всепроникающей липкой мгле. — Но сейчас нам нужна ваша старшая Целительница.

Кордор кивнул и крикнул сержанту проводить их в больницу.

— Известите господина Рикола, что мы здесь, — распорядился Бедир. — Я побеседую с ним после того, как нашей Сестре помогут.

Второго воина направили к Риколу, а прибывшие последовали за сержантом. Краем двора они прошли от жаровни к жаровне, слыша, как с северной стороны со свистом и стуком падают камни.

— Баллисты? — спросил Бедир.

— Да, Владыка, — голос ответившего отдавал усталостью, но он все же улыбался. — Похоже, у них бесконечный запас камней. Еще немного и лесной народ сроет Лозины и обойдет нас.

— Тогда его встретит войско Тамура, — твердо сказал Бедир. — А что в Низкой Крепости?

— Никаких вестей, — провожатый пожал плечами. — От сигнальных вышек нет пользы в этой треклятой ночи.

— Сестра с этим покончит, — уверенно пообещал Бедир. — И тогда будет честный бой.

— Хорошо бы, Владыка. Мне бы только видеть врага. А это… — он указал на окружающую муть. — В самую душу влезает.

Кедрин вздрогнул, услышав подавленность в голосе сержанта, и поглядел на Гранию. Похоже, Сестра спала — глаза ее были закрыты, рот приоткрыт, дыхание слабое. Он испытал мгновенный прилив ужаса при мысли, что она растратила все свои силы на то, чтобы доставить их на север с такой головокружительной скоростью, и теперь более не воспрянет.

— Я еще жива. Не бойся.

Он не был уверен, произнесла она это или ее слова сами возникли в его голове, но ощутил прилив надежды и улыбнулся крохотной женщине, такой легкой на его руках.

— Больница, — объявил теллеман, и Кедрин увидел, что они стоят перед входом.

— Отнеси туда Гранию, — попросил Бедир сына. — Я подожду Рикола. Найдешь нас, когда устроишь ее.

Кедрин кивнул и понес Сестру внутрь. Остановился, увидев постели с ранеными. Сестер, накладывающих лубки, перевязывающих покалеченные конечности, утешающих стонущих от боли мужчин — в том числе и тех, кто остался без руки или ноги. Принц еще ни разу не видел последствий обстрела из орудий, и это ужаснуло его. Быть пораженным обломком камня, который вылетел из тьмы, — это куда хуже, чем получить рану от меча или стрелы, в этом крылось нечто слепое, темное, отрицающее все человеческое. А неспособность отвечать значительно усугубляет положение. Его лицо омрачилось, пока он там стоял, вспоминая, как выглядела больница, когда он увидел ее впервые. Тогда, хотя плечо его и горело от боли, это было светлое место, полное надежды. Теперь оно стало мрачным: всюду, несмотря на факелы, выставленные вдоль стен, пролегли тени, лица Сестер были измучены бесконечной работой, глаза раненых пусты, как будто их не оставляли в покое тени погуще тех, что лежали меж постелями. Тьма, из которой били по ним камни, была полна злых чар Посланца, и камни ранили куда большее, чем просто людскую плоть.