Кобольды вдруг остановились и сбросили его на землю. По лицу хлестнули сухие ветки. И все же это не так унизительно, как болтаться подвешенным на жерди!.. Пип стал растирать пальцы.

– Эй, ублюдки, развяжите меня! Я человек барона. Он вас всех за это повесит. Если вы меня не отпустите...
– Рядом заскулил Трог, и Пип со всех сил дернулся, пытаясь освободиться.
– Что вы сделали с псом? Ну-ка раз режьте веревки! Вы что, не видите - он ранен! Ему же больно!

Трог был по-прежнему привязан к жерди, но тугие путы хотя бы помогли остановить кровь. Пип лишь надеялся, что лапа у пса не сломана. Впрочем, кости у приземистого коренастого Трога были, пожалуй, раза в два толще, чем у легконогих желтогорских волков.

Пип позвал пса по имени, и тот с трудом поднял голову.

– Ах вы, ублюдки!
– снова стал ругаться мальчик.
– Развяжите его, живо! Это же собака барона Бранвульфа, кретины вы этакие! Барон с вас живьем шкуру сдерет, как только я ему все расскажу. Глупые отродья!

Кобольды разбежались, хрипло щебеча. Пип увидел большие меховые сапоги. Кто-то подошел и встал над ним.

– На кой ляд вы притащили сюда мальчишку?
– говорил человек родом из Бельбидии, но определенно не из Торра-Альты: слова звучали резко и грубо.

Из кроны старого бука раздался другой голос, более низкий:

– Эй, Палец, что там за шум? Вели этой мрази заткнуться, а то я...

Вдруг он оборвался. Пип услышал рычание собак, повернул голову и увидал человека, ведущего вереницу пони. Их поклажа позвякивала: это были капканы, из вороненой стали, а также всевозможные цепи, ножи, мясницкие топоры и прочие скобяные изделия.

– Придурки! Всех сожгу!

Кобольды в ужасе закричали и тут же затихли. Шерсть у них встала дыбом, и слышался только шорох, будто кустарник шелестел на ветру. Меховые шубки на крохотных тельцах смотрелись нелепо. Бедные глупые создания, подумал Пип. Они же понятия не имеют, что делают.

– Я вам говорил: если будете лодырничать, мы сожжем Хобомань, продолжал пугать охотник. Он был низенький, коренастый, с длинными космами светлых волос. К нечесаной бороде тут и там пристал всякий лес ной мусор видно, охотник пробирался через кустарник. Подумайте о крошках-кобольдятах, которые еще привязаны корнями к матерям и не могут убежать, представьте себе, как они будут трещать в пламени.

Человек говорил побельбидийски свободно, однако с монотонным акцентом; слова ему были хорошо знакомы, только гласные он произносил как-то не так. Несомненно, иноземец. Мастер Спар, когда рассказывал про свои путешествия за границу, говорил, что во всех странах, которые омывает Кабалланское море, в качестве общего языка пользуются бельбидийским. Бельбидия стала первой торговой державой, потому и язык ее распространился повсюду.

Пип хотел сесть, но жердь не пускала можно было только неуклюже перекатываться с боку на бок. Подняв голову, он посмотрел на переднего пони в веренице охотника. Через спину у лошади было перекинуто мертвое тело с морозно-серой, чуть с голубизной, шерстью. Убитый желтогорский волк. Они живут высоко в горах, далеко от людей, охотятся на коз и зайцев и никакого вреда человеку причинить не могут. А овец, наверное, и во сне не видели.

У копыт пони вились, рыча, четыре крупные собаки неопределенной породы. Шерсть у них была красновато-бурой масти и торчала пучками. Так вот кого Трог тогда учуял, подумал Пип: две из четырех были суками.

– Ты кто?
– спросил бельбидиец. Волосы у него были темные, глаза круглые, а челюсть шевелилась вяло. Пип сперва не понял, почему его прозвали Палец, а не Рыбий Глаз, а потом заметил, что на правой руке у того не хватает трех пальцев, остались только большой и мизинец.
– Шпион? Чего у моих капканов терся?

– Хотел освободить собаку барона, - резко ответил Пип, недоумевая при этом, с чего бы охотникам на волков так бояться шпионов.

Ответ привел к желаемому результату. Рыбоглазый бельбидиец выпрямился и стал неуверенно переминаться с ноги на ногу. После долгой напряженной паузы он обвиняюще произнес:

– Врешь!

– С чего бы мне врать?

– Чтобы из неприятностей выбраться.

– Из каких неприятностей?
– презрительно усмехнулся Пип, стараясь не уронить голову.
– Эти мелкие просто ошиблись, и все тут.

– Что будем с ним делать, Всадник?
– спросил бельбидиец своего более матерого спутника.

– Ну, отпустить-то его нельзя, - ответил тот.
– Может, он еще и мальчишка, а ну как все же шпион? Придется его либо убить, либо забрать с собой.

Пип все не мог понять, почему охотники не могут его просто освободить и оставить в покое.

– Может, к дереву привяжем?
– предложил Палец.
– Лес тут густой, его сто лет никто не отыщет. А может, первыми волки придут.

Пип вздрогнул.

– С ним больше никого не было?
– Светловолосый охотник повернулся к кобольдам, ежившимся от страха и тщетно пытавшимся спрятаться друг за друга. Одни яростно кивали головами, а другие так же отчаянно трясли.
– Что за бестолковые твари! Нам рисковать нельзя. Потащим его хотя бы до границы Бельбидии. Если кто-нибудь наткнется на труп мальчишки, могут начаться поиски. Так что безопаснее взять его с собой. А пса-то вы зачем приперли? опять закричал он.