– На пол!!! – заорал Соколов, силясь перекрыть грохот поезда. – Скажи, чтобы все сели на пол!!!

Мальчишка сначала непонимающе свел брови, а потом ужом втянулся в окошко. Оставалось лишь надеяться, что он все понял и передал взрослым. А те исполнили его указание. Иначе без покалеченных не обойтись. Как только расцепятся тормозные рукава, на «отстегнувшемся» вагоне тут же сработают тормоза, будто сорвали стоп-кран.

– Ты кому кричишь?! – Хасбулат в бешенстве выдернул Витю за воротник.

– Пассажирам кричу! – взбеленился и сам Соколов. – Там дети и женщины. Хочешь, чтобы они покалечились все, воин ислама хренов?!

Хасбулат схватил его за грудки, встряхнул. Желваки на его щеках ходили ходуном.

– Ты Руслану нужен, – прошипел он, обретя дар речи. – Но после этого я тебя убью.

– Убьешь, – согласился Витя, поймавший отчаянный кураж. – А сейчас будешь делать то, что я тебе скажу. Я сейчас спущусь, подцеплю кран. А ты спустишься с другой стороны. Видишь вот эту хрень? – Витя показал на изогнутую железную трубу, торчащую возле самой нижней ступеньки. – Как я скажу – даешь по рации команду на локомотив. Там немного притормозят. Вагоны сожмутся. Как только я тебе крикну – тут же дергай эту железяку изо всех сил. И дергай, пока я не скажу, что хватит. Понял?

Бритый гневно повращал глазами навыкате, но в итоге согласно кивнул.

Соколов приготовил свою «удочку». На ручку швабры он прикрепил петлю из крепкого шнура. Было страшно. Мельтешащие под самым носом шпалы и гравий его почему-то не пугали. Страшнее было другое. Если он недостаточно резко переключит кран, основная тормозная магистраль воспримет это как утечку, и затормозит весь состав. Витя сроду не был в церкви, но сейчас собрал пальцы в щепоть, и неумело перекрестился.

– Отче наш, иже еси на небеси, – прошептал он, но дальше вспомнить не смог, и завершил искренне, – Помоги, Господи!

Хасбулат посмотрел на него, провел ладонью по лицу, и тоже пробормотал свою короткую молитву. Жить хотелось всем…

– Первый, я Сапсан. Вижу движение снаружи объекта возле последнего вагона.

– Отцепляют! – радостно вскочил Трофимов, но тут же стер радость с лица. Это еще не победа. Это даже не начало победы. Это просто уступка противника. Причем, уступка, за которую тот потребует плату. – Сапсан, продолжайте наблюдение. Приготовить штурмовые фалы. Сигнал к атаке может поступить в любой момент. Карантинная группа номер один! Приблизиться к объекту. Обеспечить карантин вагона сразу после остановки. Медицинская группа – приготовиться к приему раненых!

Люди в тамбуре занимались чем-то непонятным. Они открыли двери с обеих сторон, отчего по коридору заметался сквозняк, едва не срывая занавески со струн. Сейчас они суетились на ступенях вагона, рискуя свалиться под откос. Леха видел их мельком. Один здоровенный мужик в полувоенной форме, а второй щуплый в чем-то сером. То ли в милицейской форме, то ли в железнодорожной.

В любом случае, это первый шанс нанести удар. Хватит уже отсиживаться в норе. Его карьера как разведчика провалилась, поскольку связь оборвалась.

Алексей хрустнул суставами, разминая плечи, перехватил поудобнее свой «фанатский кистень», выскользнул в коридор, и крадучись двинулся к тамбуру, из которого доносились голоса.

Набросить петлю на кран оказалось сложнее, чем думалось. Витя, забыв всякую осторожность, уже свесился с лестницы так, что чуть не касался буферов, но вагон нещадно мотало, ветер трепал и саму швабру, и веревку на ней, и петля раз за разом пролетала мимо рукоятки. Рука, которой Витя цеплялся за поручень, затекла из-за врезавшейся в кожу ременной петли – единственной страховки, которую Соколов смог себе позволить.

С той стороны что-то крикнул лысый бандит, но Витя не обратил внимания, сосредоточенно пытаясь накинуть веревку на цель. Рука устала, начала неметь и дрожать. Пыль из-под вагона вихрем забрасывало в глаза. Соколов рассвирепел, заорал нечленораздельное, и отчаянным взмахом все же зацепил петлю на самом краешке рукоятки крана. Еще несколько хирургических движений, аккуратнейших, чтобы петелька не соскользнула, а затянулась. Есть!

Напряжение отпустило так резко, что Витя чуть не свалился с лестницы вниз, под колеса. Он присел на ступеньку, переводя дух. Подергал свой импровизированный рычаг так, чтобы почувствовать усилие, но не сорвать кран.

– Звони своим! – крикнул он Хасбулату, который маячил в противоположном дверном проеме.

Лучше бы, конечно, все это сделать на спуске, чтобы даже скорость сбрасывать не пришлось, но откуда взять спуски на этой равнине, гладкой, как футбольное поле в Англии?

Боевик сказал в рацию что-то, неслышное Вите, и уставился на него тревожным взглядом. Томительно тянулись секунды, такие странно долгие на фоне стремительно летящих мимо кустов и столбов. Витя прислушивался, как доктор пытается услышать в звуках организма именно те, которые расскажут о болезни.