Шрифт:
– Герой, ты в кого сегодня бросал камни?
– Просто в воду.
– Зачем?
Лицо Шона окаменело, а нижняя губа выдвинулась вперед.
– Ну... просто бросал камешки.
– Слово скаута?
– Надо бы его прижать и выбить из него правду.
Шон кивнул, но отвел глаза.
– Ну, хорошо, давай вместе, - предложил Броуди и поднял два пальца, как положено скаутам.
Шон не мог последовать его примеру и готов был расплакаться.
– Другой тюлень?
– настаивал Броуди.
– Его мать?
– Не знаю, - пропищал Шон.
– Откуда мне знать? Просто тюлень.
– А ты в него бросал камни? Послушан, приятель, а ведь так не годится.
Его сын упал ему в объятия с плачем. Броуди погладил его по голове.
– Шон, завтра до регаты нам нужно будет его отпустить, о'кей?
– Ну, а если она уже уплыла.
– Она его найдет.
Сын отодвинулся от него, посмотрел на Сэмми, потом на отца.
– Ты так думаешь?
Броуди кивнул.
– Именно так.
Шон стал чем-то напоминать Майка, будто повзрослел.
– О'кей.
13
Сержант Чарли Джеппс лежал на кровати. Его налитые кровью глаза уставились в потолок. В животе бурчало, а за стенами дома слышался осточертевший шум прибоя.
Завтра, слава Богу, они возвращаются домой в Флашинг. Он надеялся, что Эмити больше никогда не увидит. Если бы не пришлось платить за аренду вонючего коттеджа вперед, они бы уехали, как только его выпустили из тюрьмы.
Джеппс срыгнул. У Москотти они выпили виски, а после того, как Халлоран высадил его у дома, он сидел в одиночестве на кухне и несколько часов глотал пиво.
Каждую ночь с момента ареста ему все труднее становилось забыть стройную поджарую фигуру Броуди.
Да еще жена мешала спать. Всю ночь она то и дело всхрапывала, а он ворочался с боку на бок.
Неожиданно она начала храпеть сильнее, напоминая дизельный двигатель. Он знал, что, если ее повернуть на бок, она затихнет, но перекладывание ее на бок было равносильно борьбе с матрацем, наполненным водой, а он слишком устал, чтобы этим заниматься.
С берега донесся шум накатывающейся волны. Он нарастал и нарастал, а потом она разбилась о песок с грохотом разрыва снаряда, как сорок лет назад. Ему этот грохот тогда не нравился, а в Эмити и подавно раздражал. Удар волны был столь сильным, что содрогался фундамент коттеджа. А потом подойдет новая волна... За ней другая... Третья...
Его жена всхрапывала. Орал ревун Эмити. Вслед за ним раздался звук ревуна на Кейп-Норт, но, слава Богу, чуть дальше. Теперь еще собака завыла на луну. Боже мой!
Он повернулся на бок, попытался уснуть и уставился в темень невидящими глазами. У него начиналась головная боль от выпитого. Проклятый виски! Нужно было пить только пиво.
Но, по крайней мере, могло выгореть дело с Москотти. Он представил, как Броуди найдут в бочке из-под нефти, лежащим в придорожной канаве. На душе стало легче.
Он начал засыпать, несмотря на ревуны, шум прибоя и храп жены, но вдруг прикованный цепью у двери пес принялся лаять.
Еще тюлень? Или бродяга?
Он прихватил пистолет 38-го калибра, электрический фонарик и вышел на проваливающееся крыльцо. Все еще полупьяный, он ударился ногой о разбитый стул, брошенный у крыльца сыном. Джеппс уронил фонарь, выругался и схватился за ногу. Потом он наклонился и стал на ощупь искать фонарь.
Позади заскрипели ступеньки, и Джеппс понял, что попался. Впервые за тридцать лет дал слабину. По привычке он встал в боевую позу и выставил пистолет, но было поздно.
Громадная дыра на конце ствола говорила о том, что к его левому уху приставлен обрез 12-го калибра, и что смерть неминуема. Сзади надвинулась длинная рука и бережно отобрала у него пистолет. Затем его толкнули вперед дулом ружья.
Гигант? Так это же тот тупица!
Он ничего не видел, но точно знал, что имеет дело с тем детиной...
Но в действительности он сам оказался тупицей.
Подталкиваемый сзади, Джеппс ступил с крыльца на песок и чуть не упал. Сзади его придержали за шиворот, и донесся запах одеколона после бритья и жидкости для полоскания рта.
– Послушай, - сказал он.
– Послушай, приятель...
Он споткнулся о колючки на полпути между крыльцом и линией воды, упал на колени. Ствол ружья подтолкнул его, и он встал на ноги.
– Эй!..
– он задохнулся. Язык с трудом ворочался во рту.
– Послушай, отстань...
Его сильно ударили по шее, вызвав острую боль. Он продолжал ковылять к воде, понемногу трезвея.
Вспомнилась перестрелка на Норзерн и Рузвельте много лет назад, когда он еще управлял движением транспорта. В магазине, торгующем спиртным, застукали черномазого, который накачался наркотиками и пытался ограбить кассу. Он взял в заложники продавца такого же черного, как он сам, только побольше ростом.