— И что, ты каждое утро так купаешься? — спросил Алан, поднимаясь с плота.

— Когда есть возможность, — ответила я. — Если ты нарвешь вон те листочки с кустов, у нас на завтрак будет вкусный чай.

Вскоре мы пили чай, то и дело поглядывая на небо, по которому носились гонимые сильным ветром облака.

— Куда мы двинемся? — спросил Алан.

Этот вопрос мне понравился. Значит, он и правда нуждается в помощи и готов признать мое лидерство.

— Ты слышишь? — спросила я.

Вибрация, которую почувствовали наши тела, стала превращаться в далекий, мощный гул.

— Это Ветер, — сказал Алан. — Сейчас все здесь изменится.

Волна сухого жара прокатилась над нами, снося верхушки деревьев. Вода в реке поднялась огромной волной и двинулась на нас. Но до берега она дойти не успела, потому что вдруг вся местность вокруг изменилась. Теперь мы находились посреди равнины, покрытой зелено-желтым ковром травы и полевых цветов. На севере в туманной дымке угадывались горы. На Юге, куда раньше текла река, и где располагались Шестые Врата, слышался тяжелый гул, а вернее рев, похожий на звук водопада.

— Это сделали твои камни? Или Ветер изменил зону? — спросила я.

— Если бы я знал все ответы! — вздохнул он, поднимаясь и отряхивая свой заплечный мешок. — Похоже, что это все-таки Ветер. Когда камни переносят меня, я редко оказываюсь в том же времени суток.

Облака бесследно исчезли. Светило уже отрывало свой нижний край от восточного горизонта. Плот остался на прежнем месте и среди этой равнины выглядел чуждым элементом, нарушал гармонию.

— Впервые вижу, чтобы изменения были такими существенными, — сказала я.

— Мне приходилось наблюдать такое в четвертой зоне, — сказал Алан. — Там внезапно возникли новые острова, и на них уже росли деревья, жили животные, люди и демоны.

— Ну что же, будем двигаться на Юг, к Вратам, — сказала я.

— Ничего другого не остается.

По траве было идти легко и приятно. Гул все нарастал. Скоро нам уже трудно было разговаривать.

Водопад открылся нашим взорам неожиданно. Оказывается, равнина шла вперед с небольшим возвышением, и, на самом деле, была плоскогорьем. Вниз падала горная река, по размеру не уступавшая той, по которой я вчера путешествовала и которая бесследно исчезла на наших глазах.

Река текла с северо-востока, должно быть беря начало где-то в северных горах. Высота водопада была больше сотни моих ростов. Над ним клубилась густая и очень вкусная водяная пыль.

Алан подошел к краю и, нелепо взмахнув руками, заскользил в пропасть. Он вынужден был опуститься на четвереньки, чтобы удержаться. Коварный наклон скользкой глинистой почвы к пропасти, почти незаметный для глаз, служил превосходной ловушкой для неосторожных зрителей.

Я подбежала и бросила Алану веревку как раз вовремя. Он был уже в двух шагах от края и продолжал медленно скатываться вниз.

Он уцепился за веревку руками, и я вытащила его на безопасное место.

— Так ты можешь расстаться с жизнью, не желая этого, — крикнула я, подтягивая к себе измазанного в грязи спутника.

— Да, по глупости можно сделать все, что угодно. — крикнул он в ответ, садясь на траву.

Я села с ним рядом. Иначе было не услышать друг друга.

— Единственный путь лежит вдоль обрыва на юго-запад, — сказала я.

— Однажды в детстве я забрался на крышу дома и заглянул в печную трубу, когда внизу горел огонь. Сжег волосы, брови и лоб, — отдышавшись, сказал он.

— Твое любопытство с тех пор не уменьшилось, — усмехнулась я. — Пойдем!

Мы двинулись вдоль обрыва, но уже не подходили к его краю. Шум водопада стал стихать, и скоро идти стало совсем легко: плоскогорье опускалось в том же направлении, в котором текла река.

Мы шли весь день. И у меня, и у Алана было чувство, что надо спешить. К вечеру мы проголодались и устали. Река, все еще бурная, текла справа от нас на глубине десяти моих ростов. Скоро мы нашли спуск к воде, и остановились на ночлег. Деревьев вокруг не было. Но берег был усеян бревнами и сучьями, которые выбросила река. Некоторые из них были достаточно сухими, чтобы развести костер. Мы с Аланом зашли в воду, держа поперек течения небольшую сеть, и через недолгое время с трудом выволокли ее обратно: река обеспечила нас сытным ужином. Выбрав наиболее крупную рыбу, мы отправили остальной улов путешествовать дальше по реке и уже через час наслаждались вкусной едой, которую приготовил Алан, тишиной и покоем. Небо было ярко-розовым на западе, а свет звезд на Востоке приобрел фиолетовый оттенок. Противоположный берег реки был более пологим. И у меня возникла идея переправиться через реку, соорудив из лежащих тут и там бревен некое подобие плота. Но я решила отложить решение на утро. Что-то должно подсказать, надо ли нам переправляться на другой берег, или нет.

Алан был в прекрасном настроении. Он все время напевал что-то себе под нос и смаковал приготовленное кушанье. Рыба, испеченная на углях, и впрямь получилась славная.

Мы наелись до отвала и теперь лежали, потягивая вино из походных кружек.

— Чему ты так радуешься? — спросила его я.

— Я целый день находился в одном и том же времени, — улыбнулся он. — Для меня это в новинку. Может быть, ты каким-то образом вывела меня из лабиринта.

— Дай-ка посмотреть на твои камни еще разок, — попросила я.