– Мама! Что ты такое говоришь? Это где же я тебе кушать не даю? Стыдись! Наговариваешь на родную дочь!

– Ты мене стыдишь! Ты мене стыдишь! Ты мене кушать не даешь! – дыхание бабушки стало прерывистым. – К телевизору не пускаешь! Ах, ты, гадюка! Ах, ты гадюка! – завизжала она. Сжав кулаки, она бросилась к сидящей на диване маме. – Гадина! Гадина!

– Боже! Убивают! – закричала мама и закрылась сверху руками.

– Ну, я вже щас тебе дам, – бабушка замолотила маму кулачками по спине. – Ну, я вже щас тебе покажу, как надо родину любить, – с придыхом приговаривала она.

Алеша, удивленно наблюдавший за происходящим, вдруг гаркнул:

– Хва-тит! Хва-тит! Хва-тит! – он весело посмотрел на застывших родителей. – От-ста-вить! Ров-няйсь! Смирр-на! Ррравнение на серрредину! Шагом арш! – Он задирижировал руками, и запел "прощанье славянки" – Та-ра-рарара ра-рарара-ра-рарам тарара-тарара-та-рарам…

Мама поднялась с дивана.

– А это что еще за командир нашелся? – она подбоченилась. – Что это еще такое? Ты почему нам мешаешь? Мы тут с бабушкой разговариваем… Ты чего не в свои дела вмешиваешься?

– Ага, – улыбнулся мальчик. – Вижу я, как вы разговариваете… – Алеша выпрямил спину и сомкнул ноги, выпрямив их в коленях. Он застучал воображаемыми палочками и затянул: – Бабусенькин носик, смотри сдалека! Бабусенькин носик, бей в ба-ра-бан! Бабу…

Мама шагнула к нему и откинула руки в стороны.

– Так. Где ты пропадал? Чего глаза красные? Плакал? Что снова случилось? – засыпала она его вопросами.

– Ничего, – мальчик устало опустился на ручку кресла. – Ничего не случилось. А глаза красные оттого, что смешно стало.

– Смешно видите ли ему стало… Ах, ах, ах, вы только посмотрите на него! Какой герой! Смеется с собственных родителей! – Мама наклонилась к нему. – Ты лучше скажи, что ты с Филей сделал? Чего это он пугливый стал какой-то? Ты его бил?

Алеша вскочил.

– Ды ты что? – закричал он. – Я? Да как я мог?! Я никогда, никогда не бил и не буду бить Филю!

– Ну, ладно с Филей, а ты спроси его, Наденька, уроки он сделал чи нет? – заскрипела из-за спины бабушка.

– Да! Уроки ты сделал? – спросила мама. – Ведь уже вечер! А завтра, между прочим, в школу!

– Мам, мне завтра во вторую смену…

– Ты все равно утром плохо уроки делаешь. Садись сейчас же за уроки! – отрезала мама.

– Хорошо, мам.

Он прошел в детскую. Нащупал в темноте включатель настольной лампы, нажал. Открыл глаза. Темнота. "Лопнули глаза!" – пронеслось в голове. – "Лопнули глаза!" – запаниковал Алеша. Он судорожно зашарил руками по столу, вокруг была кромешная темнота, ничего не видно, снова нащупал выключатель и со всей силы вдавил кнопку. Загорелся свет. Мальчик облегченно вздохнул. "Уффф… Пронесло. Значит, по математике будет пятерка за четверть", – радостно подумал он. "Точно, должна быть, раз видеть только понарошку перестал", – мальчик вздохнул и улыбнулся, доставая из портфеля учебники и тетрадки.

Сзади послышался легкий шорох.

Он обернулся.

На ковре, возле шкафа стоял Филя. Он настороженно смотрел на Алешу.

"Филя, Филя!" – позвал мальчик.

Кот остался на месте, внимательно следя за ним.

Алеша осторожно опустился на колени и медленно подполз к коту. Филя поднял одну лапу и, чуть прижав уши, подался назад.

"Филенька, миленький – зашептал мальчик, – котенька мой, прости меня, пожалуйста. Теперь только ты, мама и бабушка у меня остались из всех… Даже с Аленкой, и то я поссорился. Прости меня, пожалуйста, если можешь…"

Мальчик заплакал.

Кот неуверенно сделал шаг вперед, потом еще один, потом, оттолкнувшись сильными лапами, запрыгнул к Алеше на колени, запустив коготки в вязаный свитер. Мальчик прижался к пушистому тельцу и погладил его.

"И почему Аленка подговаривала меня придушить Филю? Ведь он такой хороший и ласковый", – подумал мальчик.

Алеша вышел из подъезда и зажмурился от солнечных лучей.

Весь двор словно засиял, запереливался в лучах зимнего солнца. Белый снег засверкал, каждая снежинка, искрясь, норовила блеснуть прямо в глаза и побежать дальше, дальше, в поисках следующих мальчишечьих глаз, туда, в Лапландию, где живут Деды Морозы, где высокие сапоги с белыми пушистыми отворотами топчут нежный, упругий покров, а терпеливые олени, ждущие своего часа, сонно позвякивают колокольцами. И конечно же, мешки с подарками – красные, все в серебристых блестках, такие полные, такие выпуклые и тяжелые, в них полно всякой всячины, и Дедушка Мороз на следующий Новый Год улыбнется в ватную бороду и скажет голосом Анны Романовны: "А тебе, Алеша Шумовой, как забияке, мы дарим вот эту дудочку, чтобы ты получил в наступающем году хорошую оценку за поведение!"

Алеша улыбнулся, сморщив нос и скатился со скользких ступеней, ловко цепляясь за ребристые перила и быстро перебирая руками.

Он осмотрелся вокруг. Возле т-образных рам для выбивания ковров, под старой грушей, которая осталась еще с тех времен, когда на этом месте были старые дома, давно снесенные, на месте которых выросли многоэтажки и этот, родной для Алеши двор, играла ребятня. Оттуда доносились отрывистые детские крики, мелькали детские фигурки: одна часть оборонялась за снежной крепостью, а мальчишки постарше наступали, забрасывая отбивающуюся малышню снежками.