– И ты веришь этому, Маркена? А что думает об этом этот новый переселенец?

– Я с ним не говорил об этом. Но ты меня отвлекаешь в сторону: знаешь ли, кто в этом случае был канаимой?

– Нет, – ответил Кастанеда хриплым голосом.

– Ты сейчас узнаешь это! – воскликнул Маркена. – Кто подкрадывался как змея в траве к моему Энрико? Чьи следы скрещивались так часто с нашими? Кто поклялся мстить мужу Ары?.. Канаима здесь не кто иной, как твой Каллинаго!

Было уже темно и Маркена не мог видеть, как лицо Кастанеды страшно изменилось и побледнело. В это мгновение их внимание было привлечено другим обстоятельством.

Из спальни послышался громкий отчаянный визг и через открытое окно выпрыгнул на веранду Бецерилло; он с визгом и воем стал валяться по полу и тереть свою морду о стену.

Маркена с изумлением смотрел на собаку. У Кастанеды сквозь зубы вырвалось проклятие. Ему тотчас все стало ясно. Он не заметил в темноте собаки и запер ее в спальне, а глупое животное вздумало отдохнуть на постели Маркены и нанюхалось ядовитого порошка.

Но Кастанеда скоро опомнился.

– Собака взбесилась, надо убить ее! – вскричал он и, выхватив кинжал, бросился к веранде. Бецерилло перескочил через перила и с жалобным воем помчался домой, преследуемый своим хозяином.

Маркена стоял в оцепенении. К нему подошла Ара.

– Видишь, он тоже канаима, ведь я говорила тебе, что он насыпал яд на подушки, а ты мне не поверил, вот теперь собака его отравилась. Берегись его, он друг караиба.

Маркена молча пожал руку своей спасительнице.

– Еще несколько дней, – проговорил он тихо, – и мы уйдем отсюда.

Тем временем Кастанеда бежал за собакой и догнал ее лишь близ своего дома.

– Глупое животное, чуть не выдало меня! – крикнул он в гневе, ударив собаку в грудь кинжалом. – Теперь поверят, что ты взбесилась! – пробормотал он, глядя на убитую собаку. – Никто не подумает, что тебя тоже отравил канаима!

И он взглянул в сторону Лигурии, которая резко выделялась при лунном свете от саванны. «Нет, – прошептал он, – туда я сегодня не пойду. Пусть судьба свершится!»

С поникшей головой медленно подошел он к своему дому. Там было все тихо, только караиб сидел перед дверью, поджидая своего господина. Кастанеда молча прошел в свою спальню… Но в эту ночь не мог сомкнуть глаз.

Весть о гибели собаки быстро разнеслась по Королевскому двору и глаза индейцев заблестели радостью.

– Господин сам убил ее! – говорил стройный юноша, многозначительно кивая другому. – Теперь наши следы исчезнут в траве. Кто будет стеречь его, когда он заснет или станет искать золото? Теперь он не опасен, а в лесу будет беспомощен как ребенок. Настает час мести!

Так шептал стройный юноша, идя с другим очищать под пашню часть леса на опушке саванны.

Кастанеда также вышел из дома рано утром, он направился в Лигурию, но шел так медленно, как будто ноги его были налиты свинцом. Время от времени он посматривал на усадьбу. Там было все еще тихо и ставни были закрыты, хотя Маркена вставал обыкновенно до восхода солнца.

Кастанеда не мог в эту ночь спать на своей постели, ему казалось, что ядовитая пыль поднималась с подушек и душила его. Спал ли Маркена на своей постели? О, то была адская постель, какую только дьяволы готовят грешникам! Кастанеда задрожал всем телом.

«Но кто думает о смерти и аде, когда солнце смотрит так ласково? Думай лучше о золотых рудах, Кастанеда, – говорил он сам себе. – Все эти сокровища принадлежат тебе одному! Думай о радостях, ожидающих тебя в Кастилии!»

Но мысли его невольно стремились в Лигурию. Он снова взглянул в сторону усадьбы, до которой было уже недалеко. Ара стояла на веранде.

«Неужели он уже умер? Нет, так быстро этот яд, кажется, не действует?»

Еще сотня тяжелых шагов и Кастанеда стоял перед ступеньками веранды. В присутствии Ары он опять вполне овладел собой и беспечно спросил:

– Где твой господин, Ара? Он еще спит?

– Да, спит, – тихо ответила индеанка, – и я не хочу будить его; он провел скверную ночь и сильно страдал, но теперь он утих… Приходи позже.

Кастанеда потупил глаза и не видел, с каким презрением, с какой язвительной насмешкой и ненавистью индеанка смотрела на него.

«Он утих… он умрет!» – отозвалось мрачно в его душе и он не захотел входить.

– Хорошо, Ара. Я зайду потом, желаю ему поправится, – сказал он и пошел домой.

«Он умирает. Яд канаимы действует наверняка и в таком количестве должен устроить смерть». Но Кастанеда не хотел видеть его умирающим.

Что ему сегодня делать? Оставаться в своей усадьбе? Но Маркена может позвать его к себе! Нет, этого он не хотел! К чему? Пусть он один умирает! Итак, прочь из Королевского двора, подальше от людей, в дикий лес, в прелестную долину, к блестящему золоту!