— Конечно. Ты — мне, я — тебе. Он вам — «волгу» со своих миллионов. Вы ему — пару бутылок коньяка «Ахтамар» со своих ста двадцати рублей зарплаты.

— Молодой, не понимаешь, что такое родной племянник для армянина.

Григорян безрадостно взирал, как члены опергруппы передвигают мебель, простукивают стены, ворошат белье.

— Все прочитали? — спросил я, показывая на книжный шкаф, сияющий золотом старинных книг и новейшим дефицитом. Булгаков, Камю, Марсель Пруст, альбомы по искусству. Люблю книги. В те времена я никак не мог достать многое из того, чем был набит резной, красного дерева книжный шкаф в доме старшего продавца.

— Читаю, да. Дети вырастут — читать будут. «Торговать они у тебя будут, — подумал я. — И внуки будут торговать и жульничать. И правнуки».

Часа четыре мы осматривали дом — шкаф за шкафом, полка за полкой. И не нашли ничего интересного.

— Что вы все-таки ищете? — спросил Григорян. — Нет у меня ни оружия, ни наркотиков. Вы же пришли в приличный дом. К солидному человеку. Понапрасну теряете время. Что, вам больше делать нечего?

— Есть чего, — махнул я рукой. — Но копаться в чужом белье — самое интересное занятие.

— Все смеетесь. А зачем?

— Потому что весело, — зло произнес я. Мне все осточертело. Ненавижу обыскивать восьмикомнатные дома, забитые мебелью и вещами. Особенно если не знаешь, что искать.

Когда мы направились к чердаку, Григорян слегка заволновался.

— Э-э, там-то уж вы ничего не найдете.

— Важен не результат, а процесс, — отмахнулся Пашка.

На чердаке были тонны пыли, забившейся в подушки старой тахты, притаившейся в пустых корзинах и коробках, рассыпанной по полу. Я тут же закашлялся, из глаз брызнули слезы. Ненавижу обыскивать пыльные чердаки. Моя застарелая неизлечимая аллергия протестует против такого времяпрепровождения. Но чувство долга толкает меня на чердаки. И его не переспоришь.

За несущей балкой мы нашли несколько целлофановых пакетов. В них были молнии, заклепки и фирменные нашлепки.

— Что это такое, гражданин Григорян? — осведомился я, вернувшись с чердака в сопровождении понятых и раскладывая на столе пакеты.

— Откуда мне знать? — ответил Григорян.

— Если бы я обнаружил это на моем чердаке, то объяснил бы вам. Но нашел я это у вас.

— Не знаю, где вы это нашли. Марина, — крикнул он жене. — Что это такое? Как попало к нам на чердак?

— И я не знаю.

Хорошо иметь верную жену, у которой язык не болтается, как помело.

— Разберемся. Теперь куда? — спросил я.

— На чердаке побывали. Пошли в подвал, — бодро сообщил Пашка.

— Нет, в подвал нельзя! — воскликнул Григорян.

— Вы там что, кобр разводите?

— Туда нельзя. Всем плохо будет.

— Привидения завелись? Никто из тех, кто туда ходид, не возвращался, так? — хмыкнул Пашка.

— Я жить хочу. Там… Там бомба..

— Чего?!

— С войны бомба лежит. Немцы до города не дошли, но сильно бомбили, — затараторил Григорян. — Отец рассказывал — бомба крышу пробила и в подвал ушла. Не взорвалась. Мы ее не трогаем, боимся даже саперов вызывать.

— Полвека там и лежит… Армянские народные сказки, — хмыкнул Пашка и направился к подвалу.

— Стой, — сказал я. — Будем саперов вызывать.

— Да ты что, веришь, что ли?

— А почему бы и нет? Кстати, долго пролежавшие в земле бомбы имеют обыкновение взрываться от легких сотрясений. С годами тротил практически не теряет своей взрывной силы. Нужны саперы.

— Какие саперы! — воскликнул Григорян, бледнея на глазах и затравленно озираясь. — Дом взорвется — кто мне заплатит? Знаете, сколько добра здесь? Вся семья не один год наживала. Вы что?!

— Спокойно. Сапер ошибается только раз, — улыбнулся Пашка.

Целый час я потратил на переговоры с военным комендантом. Через два появились саперы с миноискателем. Они выгнали нас из дома и тщательно осмотрели весь подвал.

— Ничего там нет, — бодро сообщил капитан-сапер.

— Где бомба? — спросил я Григоряна.

— Была. Не знаю, куда делась, — пожал плечами Григорян.

— Лучше за своим имуществом приглядывать нужно.

Мы спустились в подвал. В углу стояли большие, литров по пятьдесят, бутыли с вином и кадка, судя по всему, с тем же содержимым. Один из понятых принюхался, и по его лицу расползлась мечтательная улыбка.

— Хорошее вино.

Мы принялись обследовать подвал. На первый взгляд там ничего интересного не было. На второй — тоже. Но если здесь ничего нет, зачем было Григоряну устраивать представление с бомбой? Может, просто развлекался? Сбивал нас со следа, чтобы мы не лезли в другие места? Или тут действительно что-то есть?.. Как бы там ни было, мы взялись за лопаты.

— Два солдата из стройбата заменяют экскаватор, — сказал Пашка, поплевал на ладони и взял совковую лопату.

Так как бомбы здесь не было, работали мы, не особо стесняясь в движениях. Припахали и понятых. Угробили на это дело два часа, пока Пашкина лопата на глубине сорока сантиметров не наткнулась на какой-то твердый предмет.