Шрифт:
– Вы поужинаете со мной когда-нибудь в ресторане для профессоров? Вас это позабавит.
– С удовольствием.
Она ответила этому спокойному, умному человеку так, как давно никому не отвечала. Вспомнив об этом, Хлоя снова улыбнулась.
– Будь осторожна, – предупредила ее Элен. – Стефан – ужасный сердцеед. И… ты знаешь, что он женат?
– Я знаю, что он женат, потому что он сам мне об этом сказал, – холодно ответила Хлоя.
«Элен порой бывает ужасной занудой. Умные люди так себя не ведут», – подумала она. А вслух продолжала:
– И я полагаю, что могу за себя постоять. Доктор Спарринг пусть лучше о себе беспокоится, а то как бы я его не съела. Он очень лакомый кусочек.
Все трое слегка натянуто рассмеялись, потом Пэнси спросила:
– А кто такой доктор Спарринг?
– Преподаватель английской литературы, – сказала Элен. – Он тоже присутствовал на просмотре.
– Да? – немного рассеянно откликнулась Пэнси. – Да, он мне показался интересным.
На мгновение воцарилось молчание. Затем Хлоя твердо заявила:
– Он интересует МЕНЯ!
И в наступившей тишине опять почувствовалось напряжение.
Элен взяла себя в руки. Пора было уходить. В дверях она что-то промычала на прощанье и с трудом вскарабкалась по ступенькам в свою пустую комнатушку.
Она ничего не могла поделать. Пэнси никуда не денется, и бессмысленно с ней враждовать. Можно только ждать… и прежде всего того, сдержит ли Оливер свое слово, придет ли к ней в Фоллиз-Хаус. Элен подошла к окну. Со своей верхотуры она видела крыши зданий, окружавших Кентерберийский Двор, и – так ей хотелось думать – даже окна комнаты Оливера.
Только ждать… Хотя это начинало напоминать тревожный дозор. А снизу до Элен доносились еле слышные отголоски беседы и взрывы хохота – это смеялись Хлоя и Пэнси. Дом, когда-то казавшийся Элен оплотом спокойствия, надежным, словно готический замок, теперь таил в себе смутную угрозу и намеки на еще не до конца оформившиеся таинственные союзы, в которых она была третьей лишней.
Внезапно Элен стало холодно и одиноко. Она вздрогнула. Ей так нужно было сейчас, чтобы Оливер согрел и ободрил ее, но он не приходил.
4
Элен подтянула колени к груди и положила на них подбородок. В ее комнате было холодно, а сидеть на подоконнике, прижавшись к замутненному стеклу, было еще холоднее, но Элен даже не думала о том, чтобы перебраться поближе к камину. Вместо этого она смотрела, не отрываясь, на Том-Тауэр и на гладкий каменный фасад Крайс-Черча. Стоял серый, пасмурный ноябрьский день, и злобный ветер трепал черные ветви деревьев. Элен видела внизу закутанных в зимние пальто прохожих с раскрасневшимися от холодного ветра, словно ободранными лицами.
До нее доносилось слабое журчание реки и приглушенный шум машин, но в доме царила полная тишина. Этот дом обладал свойством поглощать звуки и создавать у своих обитателей чувство, что они одни-одинешеньки на всем белом свете.
Когда-то Элен любила покой, но теперь он ее угнетал.
Работа, служившая всегда безотказным средством исцеления, теперь не помогала. Элен уже бог знает сколько дней пялилась в книги, но буквы прыгали перед ее глазами и в словах не было смысла. В результате она сдалась и прекратила заниматься. Голос совести постоянно укорял ее, но глубоко страдая от своего безделья, Элен никак не могла вернуться к письменному столу.
Она знала, что работа – это единственное оправдание ее пребывания в Оксфорде. И сознание этого причиняло ей самые ужасные муки. Раз она не работает, значит, ей нужно вернуться домой, туда, где она нужна!
Когда в последний раз они говорили по телефону, мама попыталась ради дочери скрыть свое беспокойство, но Элен все равно услышала тревогу в ее голосе. Ее мать так одинока, у них так мало денег, и искать моральной поддержки они могут только друг у друга.
Элен болезненно скривилась и прижалась лбом к холодной оконной раме.
«Что со мной происходит?» – снова спросила она себя, хотя прекрасно знала ответ.
Она совершила невозможное. Она влюбилась, влюбилась и теперь страдала от этого, но убежать от своей любви или забыть о ней не могла.
С тех пор как приехала Пэнси, Элен несколько раз встречалась с Оливером наедине, но ей всегда хотелось еще. Одним фактом своего существования он заслонял все в ее жизни. Увидев его за столом в кухне Розы, Элен забывала о том, что Роза следит за ними исподтишка. На репетициях – а она бывала на нескольких – все остальные актеры, даже Пэнси, казались лишь серыми тенями по сравнению с Оливером.