Мне срочно потребовались деньги. Корабль изрядно потрепался, да и кредиторы жуть как одолели, просто спасу нет. Из Гильдии меня выперли за систематические пьянки. Теперь я уже не был Спасателем на гарантированной зарплате. Хорошо что хоть купил списанный корабль класса РБ-01. Какой никакой, а заработок иногда подвертывался. То контрабанду с Грязи провести, то тайных исследователей возить по Галактике. Мы Cпасатели хорошо Галактику знаем, такие маршруты, которых нет ни в одном атласе. Но, увы, теперь в карманах поселилась пустота. И калымов — никаких. Хотите знать о моей предыдущей работе — пожалуйста, расскажу о своем последнем вылете…

Мы встретились с ним в баре не большого городка Терзель планеты Ризаа. Я стоял у стойки и пил минеральную воду. Вдруг почувствовав, как на мое плечо легла чья-то рука, я обернулся.

— Привет, старина, — услышал я незнакомый голос.

Я не удивился, так как завсегдатаи этого заведения всегда обращались к друг другу подобным образом.

— Угостишь?! — Незнакомец жестом показал на мой бокал. Я понял, чего он хочет и заказал ему двойной коктейль «Падающая звезда».

— Спасибо, — кивнул он, — мы с тобой, кажется, где-то встречались?

— Возможно, — сказал я, подвигая к нему высокий бокал.

— Ты извини меня, — произнес он, облокотившись о стойку. — Знаешь, у меня сегодня такое настроение — хочется поговорить. …А поговорить не с кем. Может с тобой?

Я опустил голову, а он видно принял это за знак согласия. Отхлебнув из бокала, незнакомец закурил и начал свой несколько не обычный рассказ. Подобных историй я слышал сотни в различных уголках галактики, но прерывать его не стал.

— Пять лет назад я служил на «Карине» — межзвездном корабле дальнего базирования. Техника у нас еще, сам знаешь, далека от совершенства, поэтому при сверхдальних перелетах приходиться пользоваться анабиозными ваннами. В тот злополучный день я заступил на очередную вахту дежурного навигатора. Как обычно сверил программу полета, убедился в работоспособности системы жизнеобеспечения корабля. …И вдруг меня охватила некая тревога.

Я подошел к центральному пульту и сразу сорентировался, что изменился режим работы контрольных систем. А на экране прямо по курсу возникла из ниоткуда зелёная звезда. На рассчитанной траектории её не должно было быть…

Завыли сирены.

Включив планетарную «Линзу», я обнаружил не большую планету. Её орбита примерно была стандартной. Ты прости, что я так подробно всё рассказываю, — спохватился он, — но это было крушением моей космической судьбы. Меня потом списали… Так я оказался здесь…

Через несколько часов, автоматика отклонила корабль от старой траектории. — Продолжал он, — и у меня появилась безумная, не преодолимая разумом идея — посетить эту планету. Я понимал всю сложность и недопустимость её осуществления, но ничего с собой поделать не мог… Тем более, что я никогда не ступал на другие планеты, если не считать двух-трех. Такой у меня был контракт — я почти никогда не покидал борта звездолета, даже во время длительных орбитальных стоянок и всё из-за моей не полной галактической визы.

Я нарушил приказ командира — не принимать самостоятельных решений, которые выходили за пределы шестой статьи Галактического Устава флота, то есть, если кораблю не грозила смертельная опасность. Но мне думалось, что ничего страшного не произойдёт, если я бегло осмотрю эту уникальную планету с зелёным светилом и вернусь на «Карину» до завершения срока своего дежурства. Оставив корабль в автоматическом режиме, я отправился на планету на не большом десантном шлюпе. На таких каракатицах обычно практически нет сканирующего оборудования, они нужны только для перевозок военнослужащих к местам их дислокации, планета-орбита и обратно, я не стал брать челнок, набитый автоматикой, так как при управлении таким катером

терялось чувство полёта.

Если бы ты знал, каким не приветливым оказался ландшафт этой планеты — лед, вода — и ничего больше. Тут мне не повезло, при посадке подломилась одна из стоек посадочной опоры, попав на торчащую ледяную глыбу и мой кораблик упал на льдину, проломив её дюзовыми кольцами. Двигатель мгновенно залила вода. Надев скафандр, я с трудом выбрался наружу. Проклиная себя, я несколько раз обошел вокруг аппарата и с ужасом увидел, что его намертво сковывало льдом, а ведь второй дежурный астронавт, который должен сменить меня, выйдет из анабиоза лишь через неделю. О том, что запас кислорода у меня всего лишь на сутки, я в ту минуту не думал… Я не знал, что делать и чуть было не поддался панике. Я не мог послать на корабль даже элементарную радиограмму, потому что её не кому было принять, весь экипаж спал крепким анабиозным сном. Положение казалось безвыходным… Я попытался отыскать на небе светящуюся точку своего звездолёта, но найти её не успел, так как сзади услышал треск ломающегося льда. Я резко обернулся — и получил сильный удар в грудь — такой, что его не смягчила даже толстая ткань металлизированного скафандра.

Безотчётный страх овладел мной. На этот раз паника вошла в меня и я бросился бежать. Но второй более сокрушительный удар свалил меня на лёд, и кто-то больно вцепился в моё плечо, пытаясь растерзать на части. Черт возьми, стоило мне спускаться на эту планету лишь для того, что бы оказаться растерзанным гигантским червём. Он был около пяти метров в длину и в два моих обхвата в ширину. От червя исходил леденящий холод, а пасть его напоминала торчащие из отверстия огромные стеклянные осколки. Сам червь состоял из множества скреплённых между собой прозрачных сегментов. Я нащупал в кобуре квазер и выстрелил в своего врага, но луч отразился от его поверхности не причинив червю никакого вреда, при этом звук был такой, словно лопнули одновременно сотни гитарных струн…