Шрифт:
Ныне в исторических трудах можно найти более обстоятельное объяснение упорству фашистов, но тогда мы сделали это, как смогли...
* * *
Беспрерывно курсирует в своих не по размеру больших валенках и кожушке Габрилович. Из редакции - на фронт, с фронта - в редакцию. Он не был у нас подчинен жестким требованиям оперативности. Ему давно было сказано: выбирайте сами темы. Больше всего по душе Евгению Иосифовичу были человек, действующий в малых масштабах, фронтовой быт. Вот и сегодня он принес очерк "Ночь в землянке".
Фронтовая землянка! В дни нашего наступления у пустынных, обгоревших деревень она была единственным прибежищем, где можно было на час-два приютиться, чтобы отогреться, а не то - на ночь, чтобы отоспаться. Казалось: что еще можно было о ней написать?! Но проницательный художник многое увидел в тот день в землянке под Морозовкой - в шестистах метрах от переднего края. И хорошо написал. Он так представил жизнь в землянке, что, прочитав очерк, каждый иными глазами увидел тот временный солдатский приют.
Пришли солдаты сюда, в землянку, оставленную немцами, после тяжелых боев, чтобы немного передохнуть, пока подтянутся тылы. Сушили полушубки и валенки. Чистили оружие. Чинили одежду. Писали домой письма. Увидел Габрилович, что молодой пулеметчик Коля Матвеев исписывает уже четвертый лист. Пошел на "хитрость": сказал, что может опубликовать письмо в газете, скорее, мол, дойдет до адресата. И оно действительно появилось на страницах "Красной звезды" - в очерке писателя:
"...Настя! Мы прошли по снегу 70 километров, а потом еще много прошли и бьем врага штыками и пулями. Настя, ты думай обо мне, и пусть сынок помнит обо мне, а я как вернусь, заживем счастливой жизнью.
Настя! Скоро мы выгоним немцев и вернемся назад. Настя! Ты думай обо мне, как я думаю о тебе. И пусть сынок помнит, как я его помню..."
Снаружи слышится шум, распахивается полог плащ-палатки, прикрывающей дверь в землянку. Это принесли термос с едой. После ужина начинается чтение газеты вслух. Входят два бойца в белых халатах. Это разведчики, вернувшиеся с той стороны. Один из них - маленький, с густыми усами, закрученными вверх, румяный, веселый, рассказывает о своих делах:
– Подползли, ни души, даже собаки не брешут. Видим - старик за сарай идет. Окружили. Стой, дядя! Он аж обмер. Ох, ребятки, спрашивает, свои, неужто свои?.. Подожди, говорим, не гуди. Скажи, где немцы. А вот, говорит, в той избе, вшей стукают... Честное слово - так и сказал: вшей стукают... Веселый старик... Ну, говорим, папаша, иди своим путем, да старайся подальше. Он отошел. Мы в окна гранатами. Ох, и было тут! И пулеметы, и минометы... Ракеты кидают, светло, как днем...
Поздно, многие уже спят. А в углу, возле печки, примостился красноармеец Канадин и готовит "Боевой листок". Он уже наклеил статью комиссара, описание боев под Морозовкой. Подверстал отдел юмора. Теперь подклеивает стихи о санитарке Катюше Деревянко, написанные ротным писарем. Габрилович записал эти непритязательные стихи и один куплет представил читателям нашей газеты:
Не цветут уж яблони и груши, Дед мороз хозяином идет, Не выходит на берег Катюша, Она с фронта раненых несет...В землянке все уже спят. Евгений Иосифович тихонько вышел, прикрыл за собой дверь и умчался в Москву. Тема есть. Теперь надо написать и сдать в номер...
* * *
Борис Галин в самой гуще боевых частей. Материал, который он "набирает" для своих выступлений, удивительный. Сегодня он напечатал очерк "Командир дивизии". Да, нелегкая тема. Кроме таланта надо еще знать хорошо "командирское дело", и для этого он день и ночь рядом с комдивом, его бойцами, товарищами и друзьями.
Рассказ писатель ведет о командире 49-й кавалерийской дивизии полковнике Тимофее Владимировиче Дедеоглу. Понравился Галину этот строго одетый, невысокий пожилой человек с морщинистым лицом и темными глазами, обладавший большим чувством юмора.
Дедеоглу прошел большую школу гражданской войны. В 1919 году под Одессой он пришел к Григорию Котовскому. Худенькому, тщедушному армянскому юноше с глубоко запавшими глазами Котовский сказал:
– Хочешь воевать? Добудь себе коня, добудь седло...
В бою под Березовкой Дедеоглу достал и коня, и седло, и оружие. С тех пор он в армии.
Не менее любопытно, как он стал командиром дивизии. В дни Отечественной войны его вызвал в Москву Ворошилов и на самолете отправил в Сибирь. Там Дедеоглу сформировал кавалерийскую дивизию сибиряков. Он собрал командиров питерских, ивановских, полтавских - и сказал им:
– Украинскую пословицу знаете? "На чьем возу едешь, того и песню поешь". Хорошая пословица. Отныне мы с вами сибиряки. Мы любим пельмени и, что особенно важно, не боимся морозов.